У любой семьи есть трещины. Но у них трещина превратилась в пропасть в тот день, когда Светлана Петровна впервые накрасила губы ярко-красной помадой — слишком вызывающе для её обычной жизни и слишком громко для той кухни, где обычно пахло борщом, таблетками от давления и уксусом. Алена сразу почувствовала неладное. Она как раз перебирала на столе чеки из магазина — пыталась свести расходы, чтобы уложиться в бюджет. Муж, Костя, занимался ремонтом старого стула. Обычный вечер, обычная тишина. И вдруг — щёлк. Каблуки. На паркете. Светлана Петровна не носила каблуки последние двадцать лет. Она прошла мимо невестки, не глядя, будто та — воздух. — Мам… вы куда? — спросил Костя, выпрямляясь. — На свидание, — ответила Светлана Петровна так спокойно, будто сказала «в аптеку». Стул выскользнул из рук Кости и упал на пол.
Алена застыла с чеками в руках.
Весь дом будто перестал дышать. — С кем? — спросил Костя. — С человеком, который, в отличие от некоторых, знает цену женщине. И уважает её. — Она бросила взгляд на Алену — колючий, длинный, ядовитый. — А не держит при себе только для того, чтобы она обед готовила. Алена почувствовала, как в груди вспыхнуло что-то горячее. Но промолчала — она была натренирована. Жить рядом со Светланой Петровной означало уметь держать рот на замке, иначе на голову выливалось ведро кипятка из претензий. Вечер пошёл под откос. Светлана Петровна вернулась поздно, пахнущая чужим дорогим парфюмом, с блеском в глазах, с новой причёской, хотя ушла за хлебом. После этого всё только ухудшилось. Косте она перестала готовить.
Алене — перестала говорить “спасибо”.
Дом — перестал быть домом. Через неделю всё сорвалось. Было субботнее утро. Алена жарила омлет — по привычке, хотя Светлана Петровна последние дни игнорировала любую еду. Костя ещё спал — смены на заводе были убийственные. Светлана Петровна вошла на кухню с телефоном в руке. Улыбалась. Алена такую улыбку раньше у неё не видела — самодовольную, гладкую, как глянец на новом айфоне. — Собирайте вещи, голубки, — сказала она, открывая холодильник, будто речь шла о погоде. — Я продаю квартиру. Алена зависла с лопаткой над сковородкой. — Что? — переспросила она. — То, что услышала. — Светлана Петровна захлопнула холодильник и развернулась. — У меня новая жизнь. Новый мужчина. Новые планы. И лишние рты мне больше не нужны. — Мам… — Костя встал в дверях, сонный, потерянный. — Мам, перестань. Это наш дом. — Нет, мой. — Она ткнула пальцем в пол. — Моя квартира. Моя собственность. Мой труд. Я вас пустила из доброты сердечной. И что получила? Девку, которая не может нормально кофе сварить! И сына, который зарабатывает копейки! Алена почувствовала, как кровь ударила в виски. Но снова промолчала. Лучше промолчать, чем взорваться прямо здесь. — Мам, — Костя подошёл ближе. — Но мы же семья… — Семья? — хмыкнула она, включая чайник. — Семья — это когда все вокруг меня. А не когда эта вот вечно сдувшаяся, вечно уставшая стоит у плиты. — Она ткнула в Алену чайной ложкой. — Я тебе с самого начала сказала: ты ему не пара. И, как видишь, оказалась права. Чайник кипел. Алена сжимала лопатку до боли. Она знала: если сейчас скажет хоть слово — взорвётся. — Я выставлю вас через неделю, — продолжила Светлана Петровна. — Я даю вам время на сборы. Ваши проблемы — где жить, на что жить и как дальше существовать. Я не обязана содержать чужую бабу и бездарного мужика. Костя закрыл лицо руками. Алена молчала. Но внутри неё что-то хрустело. Как лёд, который долго держался, но начал трескаться от тяжести. Светлана Петровна ударила последний гвоздь: — И да. У меня будут дети. С ним. Настоящие. А не вот это… — она махнула рукой в сторону Кости. — Недоделанный вариант. Костя побледнел. Алена с трудом удержала слёзы. — Всё. Я сказала. — Светлана Петровна подхватила сумочку и вышла. — У меня встреча. Потом приду, проверю, сколько вы успели собрать. Дверь хлопнула. В квартире повисла мёртвая тишина. Костя сел на табурет и закрыл лицо. Алена подошла, коснулась его плеча: — Мы справимся. Но Костя выглядел так, будто у него из-под ног вытащили не просто дом — целую жизнь. Через пять дней они стояли у подъезда с двумя чемоданами и тремя пакетами. Светлана Петровна выкинула их, как мусор. — Удачи, нищеброды, — сказала она, закрывая дверь. Алена удержала Костю, когда тот дёрнулся к двери.
