«Расходы» — всё, что угодно, только не лекарства. Только один раз фигурировало слово «аптека» — рядом 1 300 рублей, и рядом же приписка: «жалею, деньги на ветер». Ксения закрыла тетрадь. Медленно. Очень аккуратно, ровно по сгибу. — Ты чего там нашла? — оживилась Нина Петровна, заглядывая через плечо. — Ой, ну я так, для себя… Чтобы не путаться… — Поняла, — ровно сказала Ксения. — Очень… полезные записи. Свекровь быстро отодвинула тетрадь, как будто та вдруг стала опасной. — Ты не обижайся, доча, — затараторила она. — Я же не знала, что ты придёшь. Ты же обычно просто переводишь, я стараюсь тебе лишний раз не тревожить. Старухе же тоже жить хочется, а пенсии… сама понимаешь… — Понимаю, — кивнула Ксения. — Именно поэтому, Нина Петровна, давайте теперь жить… по-честному. Свекровь напряглась. — Это как? Ксения взяла тетрадь, открыла на последней странице и спокойно положила её между собой и свекровью. — Вы позвоните при Андрее. И при нём же расскажете, какие у вас расходы. На всё. На маникюр, шубу, кофе. И скажете честно, что «лекарства» — это другое слово для «мне просто хочется красиво жить за счёт сына и его жены». Нина Петровна побледнела, будто кто-то выключил свет в её голове. — Ты с ума сошла… — прошептала она. — Как ты можешь так говорить? Я мать его! — А я жена, — спокойно ответила Ксения. — И у меня тоже есть право не быть вечным банкоматом. Она поднялась. — Вечером будем у вас с Андреем. Приготовьте, пожалуйста, тетрадь. Разговор будет коротким. Свекровь схватила тетрадь, прижала к груди, как ребёнка. — Не смей рассказывать ему! Он переживать будет! Ему нельзя нервничать, у него сердце! Ксения посмотрела ей прямо в глаза. — Зато моим нервам, Нина Петровна, никто таблетки не выписывает. Так что давайте хотя бы перестанем друг друга обманывать. Она развернулась и ушла, оставив на столе пакет с настоящими лекарствами — единственный честный расход за три месяца. «Андрей, у твоей мамы нет болезни. У неё — хобби за мой счёт» Вечером Ксения не стала заранее готовить мужа.
Когда предупреждаешь — человек успевает придумать оправдания, перевести стрелки, сыграть обиду.
А правда любит внезапность. Андрей сидел на диване, листал телефон, ноги — на столике.
Типичная поза человека, который уверен, что мир вокруг него — обслуживающий персонал. — Поехали к маме? — спросила Ксения.
— Чего так вдруг? Ты же устала.
— Надо. Разговор семейный. Он пожал плечами. — Ну поехали. Только давай без дрязг. Мама и так переживает, давление у неё скачет. Давление.
Ксения сжала руль так, будто хотела сломать пластик. Нина Петровна встретила их с театральной грацией: платочек, скорбное лицо, томный вздох. — Олечка… Андрюша… проходите… Я слабая сегодня… давление… сердце… Ксения сразу заметила:
— туфли с новым каблуком,
— на столе — коробка с круассанами из дорогой пекарни. Странная слабость, подумала она. Они сели.
Ксения положила тетрадь на стол.
Свекровь дёрнулась, будто это была граната. — Мам, — начал Андрей, — Ксюха говорит, разговор важный. Ты чего опять таблетки не пьёшь? — Я… — свекровь всплеснула руками, — я старая, Андрюшенька, мне тяжело… Если б не Ксюша, я бы уже умерла, наверное… Ксения усмехнулась уголком рта. — Вот как. А по записям у вас всё отлично. И с ногтями, и с кафе, и с лотереей. Андрей нахмурился: — Каким записям? Ксения раскрыла тетрадь.
Развернула на странице «Поступления от Ксении».
Суммы сияли жирным маркером, как новогодняя гирлянда. — Мама ведёт бюджет, — сказала Ксения спокойно.
— Твой? — удивился Андрей.
— Наш. И её. За мой счёт. Он взял тетрадь.
Замер. — МАМА?! — голос сорвался. — Ты… серьёзно? Пятнадцать тысяч — на шубу? За месяц?! Ксения думает, ты лекарства покупаешь! — Андрюшечка… — свекровь всплеснула руками, — ну ты пойми… Я же женщина! Мне хочется быть красивой! А Ксюша молодая, ей не жалко… — Не жалко?! — Андрей повернулся к жене.
Впервые за долгое время — глаза в глаза.
— Ты… всё это… оплачивала? — Да, — сказала Ксения. — И не жалела. Пока не увидела, что этим пользуются. Нина Петровна вцепилась в подлокотники. — Так! Я требую уважения! Я мать! Вы мне должны! Ты, Андрюша, и она — тоже! Жена должна помогать родителям мужа! Это закон семьи! Ксения наклонилась вперёд. — У меня другое понимание семьи, Нина Петровна. Семья — это честно.
А то, что вы делали — это паразитирование. Тихое, аккуратное, милое… но всё же паразитирование. Свекровь замахала руками: — Я сейчас упаду! Меня увезут! Вот тогда будете знать! — Упадёте — поднимем, — спокойно сказала Ксения. — Но давайте сначала поставим точки над «и». Она повернулась к Андрею: — С сегодняшнего дня я больше не перевожу вашей маме ни рубля.
