Александра попятилась. Ноги не держали, и она опустилась на табурет у двери.
– Ты… ты понимаешь, что я думала, ты… – слова застревали, не желая выстраиваться в предложения. – Я бросила все. Я летела сюда с мыслью, что могу тебя потерять. Что не успею попрощаться.
– Вот именно! – Валентина Михайловна подалась вперед. – Ты примчалась, потому что тебе стало страшно! А если бы не страх – ты бы и не вспомнила обо мне!
– Я помню о тебе каждый день. Каждый проклятый день. Я звоню, я перевожу деньги, я предлагаю тебе переехать…
– Мне не нужны деньги! – перебила мать. – Мне нужна ты! Здесь! Рядом!
Эти три слова прозвучали резко.
– Мам, послушай меня. Я не вернусь в Россию. У меня там работа, муж, ребенок, который ходит в школу. У меня там жизнь, которую я строила одиннадцать лет. Я люблю тебя, но я не брошу все это, потому что ты не хочешь ничего менять в своей жизни.
Валентина Михайловна побледнела.
– Не хочу менять? Я – не хочу менять?
– Да. Ты сидишь здесь одна, отказываешься от любой помощи, от любых предложений, и обвиняешь меня во всем. Это несправедливо.
– Несправедливо? – мать схватилась за край стола. – Я тебя родила! Я тебя вырастила! Я все для тебя делала!
– И я благодарна. Но это не значит, что я должна отказаться от всего ради того, чтобы сидеть рядом с тобой!
Александра поднялась на ноги.
– Я улетаю завтра. Если захочешь переехать к нам – скажи. Если хочешь приехать в гости – билет за мой счет, в любое время. Но манипулировать мной ты больше не будешь.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь.
В самолете, глядя на проплывающие внизу облака, Александра написала Дмитрию: «Я в порядке. Расскажу, когда прилечу».
Он ответил через минуту: «Ждем. Софья нарисовала новую картину. Для тебя».
Александра улыбнулась сквозь слезы.
В последующие месяцы она не звонила матери. Деньги продолжала переводить – это было делом принципа, а не любви. О здоровье Валентины Михайловны узнавала от тети Гали, маминой двоюродной сестры.
– Жива твоя мать, – сообщала тетя Галя сухо. – Ходит в магазин, жалуется на давление. На тебя обижена страшно.
– Я знаю, – отвечала Александра.
Обида матери была предсказуемой. Ее собственная обида – тоже. Где-то между ними лежала пропасть, которую никто не хотел преодолевать.
Но Александра обнаружила странную вещь: впервые за много лет она могла дышать свободно. Не было ежедневных звонков с плачем. Не было вины, грызущей изнутри. Не было ощущения, что она – плохая дочь, сбежавшая от своего долга.
Она была просто женщиной, которая выбрала личное счастье… Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал «Одиночество за монитором» в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате)
