– Убери это животное! Сколько раз говорить – нечего ее на руках таскать! Шерсть на одежде, блохи…
– У Сони нет блох, – Вероника продолжала гладить кошку. – Я вожу ее к ветеринару каждые полгода.
– Все равно! Это животное, понимаешь? Животное! Нечего с ней сюсюкаться!
Соня напряглась, прижала уши. Вероника опустила ее на пол, и кошка тут же метнулась под кровать.
Галина Петровна удовлетворенно кивнула и ушла. Вероника сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Накопления медленно росли. Еще немного – и хватит на первый взнос. Вероника уже присматривала квартиры на сайтах недвижимости, делала закладки, считала платежи. Небольшая однушка в спальном районе – ничего роскошного, зато своя. И Соню она заберет с собой, обязательно заберет. Кошка будет лежать на диване сколько захочет, спать на подушке, гулять по всей квартире.
– Скоро, маленькая, – шептала Вероника, когда Соня приходила к ней ночью и устраивалась под боком. – Скоро мы уедем отсюда. Потерпи немного.
Тот вечер начался как обычно. Вероника вернулась с работы, переоделась, открыла приложение банка – проверить баланс.
Со счета исчезли почти все деньги…
Муж появился в дверях комнаты с виноватым выражением лица. Он всегда так выглядел – словно заранее извинялся за то, что собирался сказать.
– Ника, я хотел тебе рассказать…
– Мама… Ей врач рекомендовал поехать к морю. Для сердца, понимаешь? Санаторий, лечебные процедуры… Она правда плохо себя чувствует, и я подумал…
– Ты подумал, – Вероника рассмеялась, и смех получился злым, надтреснутым. – Ты подумал! Второй год мы копим на квартиру, второй год! И каждый раз находится причина потратить деньги!
– Ника, это же мама…
– А я кто? Я вообще кто в этой семье, Игорь?
Он молчал. Стоял, опустив глаза, переминался с ноги на ногу. Тридцатилетний мужик, который не мог сказать матери «нет». Который позволял ей решать, на что тратить их общие деньги. Который…
– Ты хоть раз, – Вероника подошла к нему вплотную, – хоть один раз встал на мою сторону? Хоть раз сказал ей, что мы тоже имеем право на свою жизнь?
Игорь поднял глаза. В них плескалась растерянность и что-то похожее на мольбу.
– Она моя мать, Ника. Я не могу…
– Не можешь. Ты никогда ничего не можешь.
Вероника отвернулась и ушла в комнату. Захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, закрыла глаза.
Тихий скрип – Соня подошла к Веронике, потерлась о руку.
Девушка легла на кровать, и кошка тут же устроилась рядом, положив голову на ее ладонь. Единственное существо в этой квартире, которому она была нужна.
Вероника гладила серую шерсть и смотрела в потолок. Слезы катились по вискам, исчезая в волосах.
…Утро встретило странной тишиной. Обычно Галина Петровна гремела посудой на кухне, включала телевизор на полную громкость, разговаривала сама с собой. Сегодня – тишина.
Вероника вышла из комнаты и остановилась.
Галина Петровна стояла в коридоре с большим мусорным пакетом в руках. Из пакета торчал угол кошачьего лотка.
