— Завтра… — сказал любимый, обнимая Марину на прощание.
— Завтра. Я буду скучать!
Кирилл с её мамой и бабушкой уехали, а к Марине пришли Женя и Света – самые близкие подруги. Они наделали бутербродов, устроили девичник...
Она просидела дома почти тридцать лет и три года. Как Илья Муромец на печи. Почти, потому что трех лет не хватило. Марина очнулась раньше. Очнулась, просидев тридцать лет. Не на печи, просто в своей квартирке, доставшейся ей от мамы и бабушки.
Нет, иногда Марина выходила… в магазин, например. Или вечером, когда уже было совсем темно, она могла прогуляться по парку за домом. В полном одиночестве. Страха не было. Какой страх, когда тебе нечего терять? Когда всё, что было для тебя дорого и ценно, потеряно давным-давно. Все…
Марине было тогда восемнадцать. Она училась на первом курсе филфака в университете, и собиралась замуж за Кирилла. Любимого, до безумия, молодого человека.
Мама и бабушка были не против, что она так рано собралась замуж. Вон, мама Марины, Рита, вообще ни разу не была замужем. Как обожглась об отца Марины, так и зареклась замуж выходить. Даже отношениям не давала существенного места в своей жизни. Так, водились у Риты изредка ухажеры. К кому-то она была более благосклонна, к кому-то менее. Но дальше порога, что называется, не пускала. Не в квартиру, а в душу. Историю о своём отце, — что именно у них произошло с матерью, — Марине так и не довелось узнать.
Кирилл понравился и Рите, и бабушке Марины, Галине Андреевне. И родные парня пришлись всем по душе. Перед свадьбой Кирилл отправился в область, в свою деревню, чтобы привезти родителей. Рита и Галина Андреевна собрались прокатиться с ним.
— А ты с девчонками тут спокойно посидишь. – сказала мама, целуя Марину. – Мы с удовольствием с Михайловыми вечерок скоротаем, а завтра все вместе в город вернёмся.
— Мама там собралась какие-то соленья в неприличных количествах везти на свадьбу. – театрально взялся за голову Кирилл. – Маргарита Васильевна, вы мне поможете вразумить её?
— Я постараюсь, Кирюш! Но те грибы, которые Зина привозила осенью, мы слопали за три дня. Может и ничего, пусть везёт?
— А друзья-то твои на чём поедут завтра? – спросила Марина у жениха. – Заказали автобус?
— Автобус заказали. Не переживай. Мы впятером на машине, а пацаны на автобусе прикатят.
— Марина, не напивайтесь тут с девочками! – сказала бабушка.
— Мама! Когда она напивалась? Ты рискуешь сорвать ребенку свадьбу! – возмутилась Рита.
Все тогда были так веселы и радостны. Никого не царапало никакое предчувствие. Даже тень предчувствия не маячила. Кирилл увлёк Марину в кухню и там крепко поцеловал:
— Завтра… — сказал он.
— Завтра. Я буду скучать!
Кирилл с её мамой и бабушкой уехали, а к Марине пришли Женя и Света – самые близкие подруги. Они наделали бутербродов, купили четыре бутылки жигулевского пива, и тянули их весь вечер. С утра нужно было всем прихорошиться. Нарядиться. Решили лечь пораньше. Неожиданно зазвонил телефон. С этого звонка и начался тридцатилетний кошмар. Знакомый и привычный звук телефона словно хлестанул Марину по спине – рука дрогнула, и остатки пива, которые она выливала в стакан, пролились на стол.
— Ты чего? – удивилась Света.
Она как раз рассказывала дивную историю, что у соседей родственник вернулся из мест не столь отдаленных, и не дает ей, Свете, прохода. История была скорее смешной, чем страшной, потому что несчастный сиделец, Валера, ничего такого себе не позволял – то цветочек подарит, то неловкий комплимент отвесит. Браслет вручил – Света браслет носила. Оргстекло, красивые картинки с цветочками. Вроде как ни к чему не обязывает…
— Кто это может быть? – стараясь унять дрожь в голосе, спросила Марина.
Девчонки удивленно смотрели на неё. Телефон звонил. (продолжение в статье)
— Мам… — Наташа подсела к Людмиле Борисовне, аккуратно взяла её за руку и нежно погладила ладонь. — Мам, ещё раз прошу тебя, выслушай.
— Ну говори же, только не мамкой! — раздражённо ответила женщина, выдернув руку.
Наташа не подала виду, как колко её задела такая реакция, и, после небольшой паузы, вымолвила, словно делая шаг в пропасть:
Людмила Борисовна тут же повернула голову и посмотрела на дочь. Наташа бросила взгляд сперва на мать, затем на отца, ищущего что-то на старом журнальном столике. Но родители молчали. Паузу словно нарочно растянули.
— Ну? Кто он? — наконец-таки спросила мать, подчеркнуто равнодушным голосом, за которым прятался ледяной интерес.
— Игорь, — коротко ответила Наташа. — Мы вместе учимся.
— Значит, он не работает? — последовал вопрос от матери.
Девушка растерялась. Она ожидала чего угодно, но не такого вопроса. Смущённая, она молча кивнула.
— Ну что же... Поздравляю, — вмешался отец, хлопая ладонью по своему колену. Сказано это было так, будто речь шла о какой-то мелочи вроде планов на вечер или похода за продуктами.
Наташа взглянула на него с изумлением, но отец даже не посмотрел в её сторону. Она, преодолевая плохое предчувствие, осторожно добавила:
— Мы уже подали заявление.
— Желаю вам счастья, — сухо произнесла мать, потянувшись к пульту от телевизора, словно разговор был закончен. Но, переключив канал, будто вспомнила что-то, она обернулась к дочери:
— На пятнадцатое августа, — Наташа произнесла это с лёгкой неуверенностью.
— Нет, нет, — тут же возразил отец, в тот же момент вставая с дивана. — Милая, мы же в отпуске будем. Помнишь?
— Конечно, помню! — поддержала его Людмила Борисовна. — Мы уезжаем! Перенеси регистрацию.
— Но, пап, — Наташа растерянно развела руками, — мама говорила, что вы август проведёте на даче. Поэтому мы с Игорем посчитали, что пятнадцатое число будет удобным...
— Неудобным! — перебила мать, резко подняв указательный палец. — У тебя, девочка, неправильные подсчёты. Решай что-то другое.
— Да-да, переноси, — подытожил отец, взглядом словно отрезая всякую возможность возражений.
Воцарилась короткая, но тяжёлая тишина. Наташа встала, коротко посмотрела на родителей, которые, казалось, были больше заняты своими мыслями, чем предстоящей свадьбой их дочери, и молча ушла в свою комнату. Только сев на стул у окна, она услышала голос матери:
— Если ты решила выйти замуж, то, я так понимаю, ты повзрослела?
— Да, — тихо откликнулась Наташа, хоть её слова звучали тихо.
— Значит, съезжаешь, — последовало холодное замечание Людмилы Борисовны. Это не был вопрос, а твёрдое утверждение.
Девушка, глядя в окно, вспомнила, как два года назад старшая сестра Вера, выйдя замуж, переехала к мужу. С тех пор Наташе досталась просторная комната сестры. В тайне она подумала, как было бы хорошо попросить остаться и пользоваться этой комнатой, но слова сами собой сорвались, несмело:
— Ну знаешь ли, милая! — голос отца, наполненный строгостью, оборвал её. — Выйти замуж — это не куклы в девичьей комнате раскладывать. Жена должна быть рядом с мужем.
— Ладно... — еле слышно прошептала Наташа.
Она не знала, что сказать. Ещё более неожиданными оказались слова матери:
— И знаешь что... Денег на свадьбу не жди.
Большие глаза девушки округлились от удивления, но она ничего не ответила. И мать продолжила:
— Все расходы пусть берёт на себя жених. Берёт тебя в жёны — пусть заботится и обеспечивает. Никаких послаблений или поблажек. Разве что потом напомнишь про свой день рождения, — добавила она с едва уловимой усмешкой. После чего снова сосредоточилась на экране телевизора.
Наташа молча смотрела на родителей. Сердце ныло. Её мучил этот странный, равнодушный тон бытовой обыденности. Казалось, что для них её замужество ничего не значило. Ну или по крайней мере не значило того, что значило для неё самой.
В тот же вечер Наташа пошла к Игорю. Как только он поступил в институт, он сразу же снял однокомнатную квартиру. Девушка подошла к нему и обняла. Она всё ещё думала о словах своих родителей и не могла поверить, что они вот так холодно отнеслись к их решению расписаться.
— Ты представляешь! — радостно произнёс Игорь. — Сегодня утром тоже ходил к своим, — они ведь ещё вчера договорились, что утром пойдут к родным и всё расскажут о своих планах на будущее. — Мать так обрадовалась!
— Честно? — девушка удивилась и заглянула в глаза своему жениху.
— О да, ещё как! А батя... Так тот меня, наверное, минут пять не отпускал: то руку жал, то обнимал. В общем, кажется, он тоже был рад.
— Да уж, — ответила Наташа, прижимаясь к его телу. Она чувствовала, как бьётся его сердце — бьётся от радости, от восхищения, от гордости за родных.
— Мать просила завтра утром к ней прийти. Сказала, какой-то будет подарок.
— Здорово, — поглаживая грудь своего любимого, произнесла Наташа.
— А ты что такая расстроенная? — наконец обратил внимание Игорь на свою невесту.
— Наверное, устала, — соврала Наташа, потому что ещё не решилась рассказать ему о том, что ей ответили родители.
📖 Также читайте: — А теперь освободил мою квартиру! — прижимая дочку, потребовал Вадим от мужа своей бывшей жены.
На следующий день Игорь, как и обещал, пришёл к матери домой. Ему даже стало любопытно, о каком подарке идёт речь.
— Ты паспорт взял? — спросила его Светлана Юрьевна.
— Вот, — Игорь показал документ. — А зачем?
— Надо. Пошли, — взяв небольшую папку, женщина оделась, и они вышли на улицу.
Минут через тридцать они подошли к конторе нотариуса и по записи, без очереди, зашли в кабинет.
— Значит, дарственную? — сразу же спросила женщина, сидевшая за столом, и взяла пакет документов из рук Светланы Юрьевны.
— Да, на моего сына, — подтвердила она.
— Мам, а что "на меня"? — полюбопытствовал Игорь, удивлённо посмотрев на мать.
— Ты уже взрослый, — с какой-то грустью ответила женщина. — Не будешь же ты всё время квартиру снимать? Это дорого, да и не практично.
— Ничего страшного, — тут же отозвался юноша. — У меня вроде бы хозяева хорошие. Я с ними поговорю, они не будут возражать.
— Да-да, — согласилась с ним мать, но с лёгкой улыбкой добавила: — Но мы с отцом решили поступить немного по-другому. Ведь ты же женишься…
— Ну, типа того, — застенчиво ответил Игорь, немного смутившись.
— Приведёшь домой жену?
— Ну да, — всё так же застенчиво подтвердил он. Игорь всё ещё не мог привыкнуть к мысли, что через месяц станет мужем.
— Ты же помнишь бабу Клаву?
— Ага, — он кивнул головой.
— Когда она умерла, оставила нам двухкомнатную квартиру. Мы её всё это время сдавали, тебе не говорили… Хотели сделать сюрприз. Ну а теперь она будет твоей.
— Моей? — Игорь удивлённо посмотрел на мать, потом на женщину-нотариуса, которая уже что-то писала, затем снова на мать. — Моей? — ещё раз переспросил он, не веря услышанному.
— Да, твоей, — кивнула Светлана Юрьевна. (продолжение в статье)