В семье Рогалевых-Голомутько, как и в каждой другой семье, были свои традиции и правила. Устраивать семейные собрания по субботам — это была даже не традиция, а закон. Зина сегодня работала, поэтому спешила домой на всех парусах. Не хотелось опаздывать на “важную семейную встречу”. Один только взгляд свекрови чего стоил! Марина Эдуардовна умеет посмотреть так, что и настроение испортит, и надолго отобьет желание опаздывать. Едва Зиночка залетела в прихожую, как услышала скрипучее:
— Наконец-то! Зина, где ты шляешься? Разве ты не видела объявление вчера на холодильнике? – в коридор вышла мать Бориса и презрительно посмотрела на невестку.
— Да, я работаю сегодня, Марина Эдуардовна! Вот, отпросилась специально на Ваше собрание. После “собрания” снова на работу.
— Работа… работа… — пробурчала свекровь, – если бы ты еще и зарабатывала так же много, как работаешь! Лучше бы дома сидела! Больше пользы!
— Интересно, чем же это лучше? Разве дома мне платят зарплату? — Зина улыбнулась и зашла в гостиную, где на диване уже сидели в ряд: муж Зинаиды — Борис, отчим Бориса — Михаил Иванович Голомутько и кот Василий. Все трое преданно смотрели в глаза Марине Эдуардовне и кивали, когда она отчитывала невестку.
— Ты, Зинаида, умная, как я погляжу. Даже удивительно, как с таким умом и не в руководстве работаешь, а в столовой, – с сарказмом произнесла свекровь.
— Ой, нет, что Вы, мама, умная у нас Вы, а я так… погулять вышла!
— Может быть хватит уже? — рассердился Борис, — давайте обсудим повестку дня и я пойду в гараж, — осмелился высказаться Михаил Иванович. Если бы он знал, что нарвется на “бурю”, то лучше бы промолчал.
Жена тут же повернулась к Голомутько:
— А что случится с твоей ржавой бочкой, которую ты называешь гараж, Миша? А может быть кто-то угонит твою консервную банку на колесах, которая давно не заводится?
— Ну, знаешь ли, Мариночка, – покраснел от возмущения Михаил Иванович, — банка — не банка, но если на дачу собираемся, ты требуешь машину к подъезду!
— Вот именно, – подняла кверху указательный палец Марина Эдуардовна, — машину, а не раритет времен палеозоя. Собственно, родные мои, для этого мы сегодня и собрались! – мгновенно расслабилась и мечтательно улыбнулась свекровь Зинаиды.
— Зачем? — вздохнула невестка, – обсуждать поломку машины Михаила Ивановича? У меня свадьба “горит”, не успеваем ничего к банкету, а Вы со своей машиной.
— Своей? А разве ты, Зина, не ездишь на машине Михаила Ивановича на дачу? – поставила руки в бок свекровь.
— Да я бы и не ездила! Лучше бы дома отдохнула в свои законные выходные, но Вы же со своей картошкой! – сорвалась Зинаида.
— Со своей картошкой? Нет, вы слышали, мужчины? Вы все слышали? Тааак, ну что же? – -начала было свекровь, но Борис и Михаил Иванович взмолились:
— Мама, давай начнем уже это собрание….
— Мариночка, я тебя умоляю, не надо, — Михаил Иванович сложил перед собой руки, словно в молитве.
— Ну, что же, ладно, — поджала губы Марина Эдуардовна, — начнем наше собрание, а с тобой, Зина, я поговорю позже, ясно?
— Да, куда уж яснее, — развела руками невестка, но муж тут же дернул ее за руку, намекая на то, чтобы она промолчала.
Марина Эдуардовна выдержала паузу, посмотрела на всех присутствующих и широко улыбнулась:
— Предлагаю, считать наша семейное собрание открытым! На повестке дня один вопрос: покупка новой машины! — торжественно заявила хозяйка квартиры.
— О, наконец-то, – заерзал на диване Борис, затем взял кота Ваську на руки и пожал переднюю лапу, словно близкому товарищу. Кот мяукнул и замурчал.
— Это прекрасное известие, — потер ладони Михаил Иванович, — я уже, честно говоря, замучился со своей “антилопой”. Как ни крути, а пора моей красавице на пенсию, — почесал затылок и вздохнул с сожалением отчим Бориса.
— Конечно, я давно мечтаю сесть за руль современного крутого внедорожника! Купим в черном цвете! Черный мне идет! – пребывая в мачтательно нестроении заявил Борис, а Марина Эдуардовна с удивление посмотрела на сына:
— Машину черного цвета мы не будем покупать. Ты, сынок, на машине будешь на заднем сидении ездить. На дачу. Так что, совершенно безразлично какой цвет тебе подходит.
Отчим засмеялся и погладил кота. Васька подвинулся поближе к Михаилы Ивановичу и преданно заглянул в глаза:
— Не расстраивайся, Бориска, я буду разрешать тебе садиться за руль. Например, когда нужно будет загнать машину в гараж, — отчим разразился смехом и смеялся, пока, слезы не появились на глазах. Но супруга осадила и его:
— Ты, тоже, не рассчитывай, Михаил! За рулем буду ездить я! — торжественно заявила Марина Эдуардовна.
— Так вам и надо, – усмехнулась Зинаида, посмотрела на мужа, на отчима Бориса и пошла на кухню.
— Зина, ты куда? Я еще не закончила собрание, — возмутилась свекровь, а невестка тут же заглянула в гостиную:
— Заканчивайте без меня! Я на руль от машины не претендую и какого она будет цвета — мне все равно, — с сарказмом сказала Зинаида.
— Зато ты можешь поучаствовать в приобретении, — подмигнула свекровь.
— В каком смысле? — растерялась Зинаида.
– В обыкновенном! Выплачивать кредит за мою машину будете вы с Борей! — сказала свекровь невестке.
— С какой стати? — Зинаида совершенно позабыла о том, что хотела сварить кофе. Женщина вернулась в гостиную и посмотрела на мужа, затем на свекровь. Свекор ничего в этом доме не решал. Десять лет назад, когда Марина Эдуардовна вышла замуж за Михаила Голомотько, она привела мужа в четырехкомнатную квартиру, доставшуюся ей и сыну после смерти отца Бори. Самому же Михаилу Голомутько принадлежал дом в деревне на берегу реки, где теперь расположена дача семьи Рогалевых-Голомутько.
— С такой! – внимательно посмотрела на невестку свекровь, – с такой стати, что ты живешь в моей квартире и отдыхаешь на моей даче!
Михаил Иванович покосился на жену и громко кашлянул. Видимо он хотел остановить Марину или напомнить о том, что “дача” — это его деревенский дом, но не посмел! Он хорошо знал свою жену и понимал: если сейчас задеть Марину, крику будет на весь подъезд.
Зинаида замерла с открытым ртом. Некоторое время она молча смотрела на мужа, ожидая, что Борис заступится за нее. Но, не дождавшись защиты, резко отошла от двери гостиной и начала обуваться.
— Зинаида, останься! Собрание еще не закончено, – строго произнесла свекровь.
— Да, пропадите вы пропадом всем со своими собраниями, – сквозь зубы сказала невестка и добавила громко, – я на работу! Пока вы здесь заседаете и делите мои деньги, вас всех кто-то должен кормить.
Зинаида вышла и громко хлопнула дверью.
— Кормилица нашлась, — крикнула вслед невестке Маргарита Эдуардовна и махнула рукой.
Зина быстро шла по направлению к остановке. В голове женщины было много мыслей, но ни одной позитивной. Как же ей надоело семейство мужа. А об отношении свекрови и говорить нечего. Если вспомнить все, что вытворяет свекровь, можно кино снимать. Вернее, триллер с элементами фильма ужасов.
Вспомнить только события недельной давности! За семь дней свекровь успела немало неприятностей принести Зинаиде. Марина Эдуардовна постирала с отбеливателем новую розовую кофточку невестки, за которую Зина даже не успела расплатиться. Купила у Тони Сапрыкиной фирменную вещь, а деньги с зарплаты должна была отдать. И что же? К тому времени, когда Зина рассчиталась за кофточку, кофточка уже валялась в мусорном ведре, поскольку была безнадежно испорчена.
Зиночка так давно мечтала о подобной вещи! Италия! Фирма! И совсем не дорого! В детстве и в юности у Зинаиды не было возможности носить такие вещи. Жили Корзинкины скромно, с неба звезд не хватали, зато — честно! Неоднократно родители да и дедушка говорили Зинаиде:
— Лучше бедно, но честно жить!
— Корзинкины испокон веков славились честностью своей и копейки чужой не взяли, – с гордостью любил говорить дед Зины — Иван Павлович Корзинкин.
Живет семья Зинаиды в небольшом райцентре — “Оленевка”, а вокруг леса и красота неимоверное. Зинаида любит приехать домой, подышать свежим воздухом, вздохнуть полной грудью, но после отдыха сразу в город. Жить в Оленевке , Зина Рогалева не хочет ни за что не свете!
— А что здесь? — пожимает плечами мать — Лидия Ивановна, – ни работы, ни перспектив.
С годами, Зинаида переняла манеру мамы и очень похоже пожимает плечами, повторяя:
— А что в Оленевке? Ни работы, ни перспектив! Другое дело — в областном центре.
Именно туда — в областной центр Зина отправилась после получения аттестата о среднем образовании. Девушка поступила в техникум пищевой промышленности, окончила его и устроилась на работу в фабричную столовую, расположенную недалеко от регионального телецентра.
В столовой мог купить обед любой горожанин. Предприимчивый директор хлопчато-бумажной фабрики, разделил огромный зал на две территории в одной из которых обедали работницы фабрики, а в другой — мог пообедать любой горожанин. Кормили здесь вкусно, сытно, и главное, недорого. Здесь молодая выпускница техникума — 21-летняя Зина Корзинкина и устроилась работать.
Сюда же приходил обедать молодой тележурналист, ведущий программы “Погода” на местном телевидении. (продолжение в статье)
— Родители завтра приедут.
Лариса оторвалась от швейной машинки. Олег стоял в дверях детской, листал что-то в телефоне.
— Дней на двенадцать. Отцу путёвку дали в санаторий, процедуры там, но без проживания. Им нужно где-то жить, пока он ходит на лечение.
Она отпустила педаль. Нитка натянулась и оборвалась.
— Ты хотел со мной посоветоваться?
Олег поднял глаза от экрана, посмотрел на неё так, будто не понял вопроса.
— Это мои родители. Куда им ещё деваться?
Лариса сжала в руке край юбки, которую подшивала. Хотела сказать, что квартиру снимают они, что последние три месяца платит она одна, пока он ищет работу. Что у неё заказы, сроки, швейная машинка в углу детской — единственное место, где она может работать. Что двенадцать дней — это почти две недели.
Но Кирилл сидел за письменным столом у батареи, делал уроки, и она видела, как он насторожился, услышав их разговор.
— Хорошо, — сказала она.
Олег кивнул и ушёл. Лариса вдела новую нитку в иголку, но руки дрожали, и она никак не могла попасть в ушко.
На следующий день они приехали к обеду. Лариса открыла дверь, помогла занести сумки. Валентина Степановна вошла в прихожую, остановилась, принюхалась.
— Ларочка, у вас так душно. Окна когда проветривали?
— Надо чаще, милая. А то запах какой-то затхлый стоит.
Борис Михайлович молча прошёл в комнату, поставил сумку у стены. Валентина Степановна сняла пальто, прошла на кухню. Остановилась у плиты, провела пальцем по столешнице.
— Ну и пыли-то сколько. Олег, ты бы жене помогал, она же одна не справляется.
Лариса стояла в дверях, сжимая в руках чужое пальто. Олег промолчал.
— Мам, проходи, присядь, — сказал он. — Сейчас чай поставим.
— Да я сама, сама, — Валентина Степановна уже открывала шкафчики, доставала чашки. — Вот эту не надо, она сколотая. Ларочка, у вас что, нормальной посуды нет?
Лариса повесила пальто на вешалку. Это было её пальто — она сняла его час назад, чтобы освободить место для гостей.
— Валентина Степановна, я сейчас постелю вам в комнате.
— Не беспокойся, милая. Мы люди простые, нам много не надо.
Лариса прошла в единственную спальню — свою с Олегом. Сняла постельное бельё, достала чистое из шкафа. Олег зашёл следом, взял подушку.
— Ты где спать-то будешь? — спросила она тихо.
— На диване на кухне. Ты с Кириллом в детской.
Она кивнула. Застелила кровать, разложила полотенца. Валентина Степановна появилась в дверях, оглядела комнату.
— Ой, Ларочка, а шторы-то когда стирали? Совсем серые.
— Надо чаще, милая. Пыль оседает быстро.
Лариса вышла из комнаты, прошла в детскую. Кирилл сидел за столом, рисовал что-то в тетради. Валентина Степановна зашла следом, оглядела углы.
— Ой, а это у вас что, швейная машинка? Прямо в детской?
— Да. Здесь у окна светло, мне удобно работать.
— Странно как-то. Ребёнку же мешает. И ткани эти повсюду. — Свекровь показала на рулон бежевой материи, лежавший на табуретке рядом. — Надо бы в другое место убрать.
— Мне здесь удобно. Это моя работа.
— Ну-ну, не обижайся, милая. Я просто к лучшему. (продолжение в статье)
— Это ужас ! Просто ужас! Вы её видели?! Разве нормальная женщина в 24 года будет так одеваться?! – Мария Васильевна закатила глаза, – Не девочка ведь уже! Юбку могла бы и подлиннее надеть, а шпильки эти к чему?! Как ходить можно на таких шпильках?!
— А что? Твоя Верка – девка эффектная, видная. Вот и одевается соответственно! – закивала Галина Павловна, соседка Марии Васильевны.
— А то, что она замужем, что Вовка мой из-за этого нервничает – ревнует её, дуру, к каждому столбу?! Это ничего?! – Мария Васильевна нахмурилась, – Я сразу говорила: не пара она ему! Образование – училище какое-то, а мой сын – инженер-технолог. Сама – из глухой деревни, семья многодетная и, как я поняла, не совсем благополучная: раз только и увиделась со сватьей – на свадьбе у детей. Там у Верки ещё 3 сестры подрастает и 2 брата… А сама красотка-то эта и двух слов нормально связать не может – неграмотная совершенно! Одно только достоинство: внешность. Да, тут Бог, конечно, её не обидел: хороша, так хороша. На красивые глазки да длинные ноги Вовка мой и клюнул! Говорила же: не спеши, присмотрись! Сколько их таких длинноногих красавиц вокруг-то ходит! Нет же! Люблю – не могу! Женюсь! А в квартиру-то ко мне её привёл! – продолжала возмущаться Мария Васильевна.
— А что ж твой сынок, инженер-технолог, до 25 лет квартиру-то собственную не купил?! – Галина Павловна хитро прищурилась.
— А зачем ему собственная-то?! У меня 3-хкомнатная, большая. Места много, ты же знаешь, что мужа я ещё 6 лет назад схоронила. Дача есть – летом вот там живу, на природе. У нас там речка рядом, лес с грибами-ягодами… Там летом соседей пруд пруди: все мы пенсионеры выезжаем на лето из города на природу, подальше от шума и пыли. Мне там Вовка и канализацию сделал, и домик у нас хороший, двухэтажный, места много… Зачем лишние деньги отдавать, если квартира всё равно сыну достанется?! Да и здоровье у меня уже не то: присмотр нужен да уход!
— Не прибедняйся! Здоровье у тебя ещё нормальное! Ты когда в больнице последний раз была?! – насмешливо спросила соседка.
— А причём тут больница?! Годы-то идут! А так есть, кому стакан воды подать да «скорую» вызвать! – хмыкнула Мария Васильевна, – Вместе и веселее как-то…
— Ага, особенно молодым с тобой весело! – хихикнула соседка, – Мои снимают квартиру, а ко мне жить не сунуться. Хозяйка на кухне должна быть одна! Пару раз в месяц видимся – прекрасные отношения!
— Конечно, одна! Квартира моя – я и хозяйка! А то сегодня Верка, завтра – Танька… Пусть «спасибо» скажет, за то, что мой сын её из глухомани забрал да в люди вывел! А она знай рядится! Постыдилась бы!
— Да чего ж ей стыдиться! Девка-то красивая…
Вера зашла в подъезд, кивнув свекрови и, как обычно, услышав за спиной её «Ужас! Ужас!». Молодая женщина грустно улыбнулась: она уже привыкла к такому отношению и, пожалуй, совсем не удивилась. Мария Васильевна, наверное, уже всем своим знакомым рассказала о «непутёвой невестке из неблагополучной семьи». Вот и сегодня нашла, что называется, свободные уши в лице соседки с 4-го этажа… Что ж… В чём-то свекровь даже права. Вера действительно приехала из глубинки учиться в местное училище. Поступила на продавца продовольственных товаров – собственно, туда, где оставались места. Знаниями девушка не блистала, денег не было. Лишь бы уехать из родного села, от коров и свиней, от огородов и младших сестёр братьев, для которых Вера всегда была нянькой. Ей было жалко мать – теперь той всё это тянуть на себе, ведь от отца-пьяницы толку мало. Однако это её выбор: Вера давно бы уже ушла от такого мужа. Мать же всё охает да ахает: мол, как же дети без отца… Как, как – да лучше без отца, чем с таким! Так считала Вера. Её мать, женщина забитая и глубоко несчастная, не смела даже думать о том, чтобы выгнать мужа – главу семьи, хозяина. Хотя дом, в котором жила семья, достался ей от родителей… Вера скривилась: из огня да в полымя! Когда она познакомилась с Вовой, молодым, перспективным инженером-технологом, то, конечно же, мечтала о совершенно другой жизни. В собственной квартире, пусть и небольшой, но вдвоём с любимым мужем. Реальность мечтам не соответствовала: Вове было вполне комфортно под крылышком у мамы. О том, комфортно ли ей, он не спрашивал. Когда Вера начинала разговор о том, что хорошо бы иметь своё жильё, муж говорил, что это и так квартира его: здесь он вырос, здесь ему хорошо и уютно. «Квартира большая – всем места хватит!» – повторял он слова матери. К тому же Вова не хотел тратить деньги на ненужную, как он считал, покупку жилья. В прошлом году, например, накопив уже довольно приличную сумму (на первый вклад по ипотеке точно хватило бы), мужчина сделал прекрасный ремонт в дачном домике свекрови. в квартире ремонт и новую мебель он оплатил года 3 тому назад… А вообще, свекровь распоряжалась деньгами сына не хуже, чем он сам. Она смело могла рассчитывать на полную оплату коммунальных платежей и покупке всей необходимой техники. (продолжение в статье)