Через несколько дней Вера увидела в своем профиле приглашение в друзья от неизвестного пользователя. Сердце девушки забилось. Она почему-то подумала, что это Иван и не ошиблась. Едва она подтвердила запрос, как тут же получила сообщение:
— Привет, Иван. Ты еще не забыл меня? Думала, уже нашел новую спутницу, — написала девушка в ответ и усмехнулась.
Иван замолчал и сердце девушки начало вырываться из груди, все ускоряя и ускоряя свой бег, она начала набирать текст о том, что это была шутка. Хотела, даже, извиниться, но неожиданно пришло следующее смс:
— Тебя невозможно забыть. Хочется все повторить. Я прошу тебя стать моей спутницей сегодня.
Вера совершенно растерялась и не знала что ответить. Иван как будто почувствовал это и написал снова:
— Просто напиши да или нет.
— Да, — написала Вера и обессиленная упала на кровать. Такие эмоции девушка никогда не испытывала.
В этот вечер парень приехал на шикарном спортивном автомобиле. Молодые люди отправились в ресторан. Сидя за столом, общались в приложении: писали друг другу смс, а в это же время то и дело встречались друг с другом взглядами и улыбались. Вере казалось это очень романтичным.
Вечер снова прошел замечательно, и следующий — тоже. Римма Павловна то и дело спрашивала Алевтину как дела у молодых людей, но Але нечего было ответить кроме того, что все замечательно.
Во время одного из субботних дней, семья Кардовых — Римма Павловна , Андрей Евгеньевич, Антон и Иван Давыдов собрались за завтраком на террасе загородного дома.
Всю неделю занятость, работа, а вот по выходным старались собираться вместе, чтобы обсудить дела минувшей недели. Антон снова был с похмелья и разговоры семейные молодого человека совсем не радовали:
— Валентина Николаевна, – позвала горничную Римма Павловна, — голубушка, принесите Антону таблетку от головной боли.
Валентина вышла, а Римма тут же накинулась на сына:
— Антон, когда это прекратится, в конце концов. Тебе уже двадцать девять лет, ты ведешь себя как мальчишка.
— Мама, не начинай, — скривился наследник Карловых, – воспитывайте вон — Ивана, – молодой человек кивнул на брата. Пусть хоть с девицами научится знакомиться, в кино девушку сводит, а то он мультики, наверное, смотрит до сих пор.
Иван продолжал прием пищи и вовсе не обращал внимание на насмешки брата.
— Замолчи, сейчас же, — рассердилась Римма Павловна, — Иван — не твоя забота. За собой смотри. Тебе большим бизнесом управлять предстоит, ты должен быть серьезен и собран.
В этот момент Иван отложил столовые приборы, приподнял бровь и с удивлением посмотрел на тетушку. Глаза тети Риммы забегали:
— Ванечка, ты снова за свое? Дитя моё, ну как ты собираешься управлять развлекательными комплексами, если и слова вымолвить не сможешь. Мы же, вроде бы, договорились с тобой: пока это будем делать мы с дядей и Антон. А вот когда ты женишься, то вы с супругой сможете совместно решить чем вам заниматься. И если Вы решите, что развлекательные комплексы, фирма по организации праздников и мегамаркет — это то, что Вам нужно, то, пожалуйста, занимайтесь, — пожала плечами тетя.
— Ваня женится? — засмеялся Антон, – да скорее Земля сойдет с орбиты. Иван и семейная жизнь — это антонимы.
В этот момент Иван написал что-то на тетрадном листке и развернул его к присутствующим. Там было написано: “ значит, Земля вот-вот сойдет с орбиты. Я сделал предложение своей девушке и женюсь в ближайшее время”.
Все присутствующие и даже Валентина Николаевна, которая в этот момент подошла к столу с таблетками, раскрыли рты:
— Ванечка, как же мы рады, — пришла в себя Римма Павловна, – кто эта девушка? Ты должен познакомить нас с ней.
Иван кивнул в знак согласия, поднялся из-за стола и вышел. Остальные остались сидеть за столом и сидели молча, не шевелясь, еще минут пять:
— Наверное, она тоже немая, — ухмыльнулся Антон, — ну и родственнички здесь соберутся. Скоро за столом только и будут махать руками. С таким успехом и сами человеческую речь забудем. (продолжение в статье)
Алина с трудом поставила тяжёлую коробку на пол, вытирая пот со лба. Вся квартира была завалена вещами — переезд всегда выматывал. Она оглядела просторную гостиную с панорамными окнами и не могла сдержать улыбки. Наконец-то их собственная жилплощадь, не аренда, не съёмная комнатка. Они с Димой копили на это пять лет.
— Дима, где ты? — позвала она, развязывая узел с посудой.
— В детской, собираю кровать! — донёсся оттуда голос мужа.
Их пятилетний Артёмка носился по коридору, радостно крича:
— Мама, у меня будет своя комната?
— Будет, солнышко, — улыбнулась Алина.
Раздался звонок в дверь.
— Кто это? — нахмурилась она. Они никому не говорили о новом адресе, кроме родителей, да и те обещали приехать только завтра.
Дима вышел из комнаты, вытирая руки о джинсы.
— Наверное, соседи с поздравлениями, — пожал он плечами и пошёл открывать.
Алина услышала его резкий вдох, затем громкий голос:
— Ну, что стоите? Помогайте заносить вещи!
Сердце Алины ёкнуло. Она бросилась в прихожую и застыла на пороге.
На лестничной площадке стояла её свекровь, Людмила Ивановна, с двумя огромными чемоданами. Рядом — её дочь Катя, курящая сигарету и равнодушно разглядывающая ногти.
— Мама? — растерянно проговорил Дима. — Ты чего не предупредила?
— А зачем? — фыркнула Людмила Ивановна и, не дожидаясь приглашения, зашагала в квартиру. — Я продала дом. Деньги мне нужны. Буду жить у вас.
Алина почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Но… мы же не договаривались, — тихо сказала она.
Свекровь медленно обернулась, её глаза сверкнули.
— Договариваться? Это мой сын. Его дом — мой дом.
Катя, проходя мимо, выпустила дым Алине в лицо.
— Расслабься, сестрёнка, — усмехнулась она. — Мама просто поживёт немного.
Дима молча взял чемоданы и занёс их в гостиную. Алина сжала кулаки.
За стеной раздался смех — соседка, видимо, подслушивала у двери.
— Дима, — прошептала Алина, — мы же не можем…
— Поговорим позже, — резко оборвал он.
Людмила Ивановна тем временем осматривала квартиру, как генерал на завоёванной территории.
— Диван поставьте у окна, — приказала она. — А эту вазу (она ткнула пальцем в хрупкий свадебный подарок) — выбросите. Деревенщина.
Артёмка испуганно прижался к маме.
— Мама, бабушка страшная…
— Внук, иди сюда! — резко позвала Людмила. — Надо познакомиться как следует.
Алина почувствовала, как в груди закипает ярость. Но она сглотнула её.
Это была только первая минута войны.
А за стеной соседка уже набирала кого-то в телефоне — новости в этом доме распространялись быстро.
Прошла неделя. Алина просыпалась каждое утро с ощущением, что живёт не в своей квартире, а на оккупированной территории. Людмила Ивановна вставала в шесть утра и сразу включала телевизор на полную громкость — «чтобы все просыпались, как нормальные люди».
Сегодня Алина лежала с закрытыми глазами, пытаясь продлить эти последние секунды тишины, когда дверь в спальню резко распахнулась.
— Вставай! — раздался резкий голос свекрови. — Уже семь, а ты валяешься!
Алина приподнялась на локте, щурясь от яркого света.
— Людмила Ивановна, у меня выходной…
— Выходной? — свекровь фыркнула. — Когда я в твои годы на трёх работах крутилась, у меня выходных не было!
Она подошла к шкафу и начала перебирать вещи.
— И это что за тряпки? — она выдернула любимое платье Алины. — Выбросить.
— Это мои вещи! — Алина вскочила с кровати.
— Моя невестка будет ходить как порядочная женщина, а не как уличная девка, — холодно сказала Людмила и швырнула платье в мусорный пакет.
Из кухни донесся плач Артёма. Алина бросилась туда.
Сын сидел за столом, перед ним — тарелка с холодной овсянкой.
— Мам, я не хочу… Бабушка заставила…
Людмила Ивановна вошла на кухню, скрестив руки на груди.
— В наше время дети ели, что дадут, и не ныли.
Алина взяла сына за руку.
— Пойдём, я тебе блинчиков сделаю.
— Никаких блинчиков! — рявкнула свекровь. — Сахар — это яд!
Дима в этот момент зашёл на кухню, потягиваясь.
— Твоя мать издевается над моим ребёнком! — выдохнула Алина.
— Я его воспитываю, — перебила Людмила. — А то из него маменькин сынок растёт.
Дима вздохнул и потёр переносицу.
— Мам, может, не надо так строго?
— Ты тоже под её каблуком? — свекровь презрительно посмотрела на сына. — Ясно. Тогда я сама буду наводить порядок.
После завтрака Алина отвела Артёма в детскую. Комната была перевернута с ног на голову — все игрушки лежали в коробках, а на стене висел плакат с таблицей умножения. (продолжение в статье)
У Варвары Ивановны болело сердце вот уже несколько дней. То сдавит, то кольнёт, и так до самой ночи. Она и ходить старалась меньше, и за продуктами в магазин не спешила. В 72 года здоровье уже не то, а помощи ждать неоткуда — все близкие давно ушли, осталась одна-одинёшенька.
«Наверное, пора уже помирать, — думала она иногда с горькой усмешкой. — Да и кому ты нужна, старая? Был когда-то муж, была дочь, была и внучка. А вот жизнь повернулась так, что никого не осталось. Муж и дочь умерли, внучка — в чужой далёкой стране. Значит, и тебе пора...»
Но потом вспоминала, что надо бы перед этим навести порядок в квартире, разобрать шкаф с документами. Вот только сердце не давало — то кольнёт, то сдавит...
А в один из дней прихватило будто сильнее, чем обычно. Не просто покалывало, а сжималось так, что дышать становилось тяжело. Варвара Ивановна решила сходить в аптеку. Денег у неё было впритык — до пенсии оставалось ещё три дня, и она старалась на лишнее не тратиться.
В холодильнике было почти пусто — пара яиц, полпакета молока, сваренная ещё позавчера гречка, завёрнутый в целофан чёрный хлеб. Соседка научила в холодильнике хлеб держать — чтобы не черствел дольше. (продолжение в статье)
