Никитична услышала стук и подошла к двери.
— Кто там? – спросила она, но в ответ тишина.
Никитична уже хотела уйти, но услышала плач. Она открыла дверь и увидела младенца в корзине. Годовалый мальчик с зелеными глазами удивленно посмотрел на нее. У него на груди лежал маленький желтый клочок бумаги, где красивыми буквами было написано «Ваня». Чувство жалости и волнения возникли в душе у Никитичны. Главным образом из-за возраста малыша. Она сразу прикинула, сколько денег, сил и внимания потребует воспитание младенца.
Церковно-приходская школа представляла собой обветшалое одноэтажное здание с одним просторным залом, который служил и классной комнатой, и алтарем с красивыми иконами, гордостью Никитичны. Напротив зала находилась кухня, дальше по коридору налево, кабинет Никитичны и Марии, а направо жилое помещение. Школа не пользовалась какой-то особенной популярностью или уважением, поэтому там училось мало детей, в основном сироты у которых умерли родители, и у которых теперь нет своего угла. Попечителем выступал купец, Сергей Иванович, но он очень мало интересовался школой, и почти не помогал деньгами. Никитична и Мария собственным трудом добывали деньги на обустройство школы, а сироты, заработав копейку в поле или у господ, несли все в школу. Старуха Никитична была очень набожной и строгой. Каждый день кого-то из детей она лупила лозой, иногда по делу, а бывало и просто для профилактики. Мария зарабатывала шитьем в свободное от уроков время. Появление неизвестного малыша вызвало известный резонанс в селе и после непродолжительных, но тщетных поисков было решено оставить малыша. Мария сразу полюбила Ваню и взяла под свое крыло. Она каждый вечер читала Ване сказки и шила рядом с кроваткой. Эта любовь как бы ослепила Марию, и Никитична не раз высказывала недовольства по этому поводу. «Перед Богом все равны», — повторяла она.
Ванечка рос и набирался сил. В десять лет он уже был лучшим в классе, выучился писать и читать. Его захватывали приключенческие истории, и часто, спрятавшись за библией или псалмом, он перечитывал эти рассказы. В скором времени Сергей Иванович присмотрелся к Ване и решил, что он может быть полезен в лавочке. Ваня раз попробовал и потом каждое воскресение помогал переписывать бесконечные счета и заполнять книги. Тем самым он избавился от работы в поле и травли со стороны одноклассников. Просто в селе открыто презирали и поносили Ваню, так как он был незаконнорождённый. Дружба с одноклассниками у него не заладилась. Особенно с Кириллом, чьи родители умерли от гриппа, когда ему было восемь, а он остался на воспитании в школе. Кирилл завидовал Ване потому, что тот не гнул спину в поле и место того чтобы выучится писать и читать, Кирилл часто задирал Ваню. В пятнадцать лет, когда Ваня ежедневно начал работать в лавочке, Кирилл не выдержал и однажды избил его. Ваня пролежал неделю в жару и бессоннице. В то время, одна семья паломников, как раз оставила в школе на несколько месяцев младенца Игнатия. Он очень много плакал, и днем, и ночью, из-за чего Ваня чувствовал себя еще хуже. Младенец как будто не давал ему выспаться.
Никитична посоветовала молится на ночь, даже в кровати. Ваня так и сделал. Он молился все время, пока через несколько томных, просто-таки мучительных часов не оказался на маленькой площади, стоя на коленях и продолжая читать молитву. В центре площади разливался фонтан, который осадили голуби. Вдоль правой стены из ржавых прутьев, с острыми наконечниками, тянулась пристройка для дворовых. Дорожка, вымощена из мелкого камня, между трещин которого росла трава, вела в богатый двухэтажный дом с яркими красными цветами на подоконниках. Со второго этажа доносились звуки музыки и шум танцев. Дамы в нарядных платьях высовывались из окон и словно в театре рассматривали толпу внизу, другие разговаривали между собой, обсуждая видимо, весь сумбур происходящего. Густой туман затянул весь двор, и голуби улетели с фонтана. Он все еще молился. Ваня словил себя на мысли, что уже спит, и в тот же момент, продолжая молитву, понял это, и начал ощущать свое тело и колкий холод. Стоя на коленях возле фонтана он ежился и не мог пошевелится. Его слабое сознание не могло справится с нагрузкой разума и воображения… Вдруг все двери и ворота открылись и на маленькую площадь начали выходить люди. Одни ставили палатки и громкими криками начинали торговлю, другие пили и дрались, нищие в дырявые платья, молились. А на Ваню никто не обращал внимания. Наконец у него получилось встать, и он медленно направился куда-то вперед, между рядами. Ноги сами его несли, что он только успевал удивляться. А удивятся было чему. Чего только стоит прилавок седого купца в продаже у которого имелись полосатые звери, похожие на коней, огненно-рыжие кошки с десятисантиметровыми когтями и птица с ярким, огромным, зеленым хвостом. Рядом сидела женщина с зелеными, как свежая трава глазами. Она единственная заметила Ваню и провела его взглядом. На втором этаже открылось окно, и нарядная женщина кинула яблоком в нищенку. Сознавая что это все сон, Ване захотелось сделать что-то из ряда вон выходящее. Поэтому он со всего размаха ударил по прилавку с посудой. Посуда разлетелась и разбилась. И вдруг лысый мужик схватил его за руку. Всё смолкло. Теперь все взгляды были прикованы к Ване. Они тесно окружили его и начали давить. Ваня упал, и никто его не подхватил.
— Хватит! Прекратите! Убирайтесь прочь!
Когда он открыл глаза, то никого уже не было, а он сам оказался за воротами, с червивым яблоком в руках. Распахнулась дверь и из дома вышла женщина с плачущим ребенком на руках. Земля уходила из-под ног. Из глубокого рукава она достала кувшин с вином и напоила младенца. Он жадно присосался к бутылке и в одно мгновение осушил её. Сразу после этого он бросил бутылку в Ваню. Бутылка разбилась, а Ваня проснулся. Наконец-то он выспался!
Наутро Никитична учуяла запах вина от младенца и обвинила во всем Марию. Еще через пару дней Ваня отдохнул и смог выйти на работу. Как раз прошел Петров день, и мужики были заняты работой в поле. Сергей Иванович отправил Ваню в поле, справится у Кирилла, как идет работа.
— Привет, Кирилл, как работа? – спросил Ваня, когда нашел в поле Кирилла.
— Нормально, – не глядя ответил Кирилл.
— Сколько получается?
— Сколько получится, столько и будет. Дай Бог! Столько и будет, – отрывисто отвечал Кирилл.
— А Сергею Ивановичу, что сказать? – не унимался Ваня.
— А я по чем знаю. Не мешай. Зашибу!
Кирилла от такой наглости всего аж передернуло, и он выплюнул.
— Слушай сюда ублюдок, если ты и дальше будет докучать своими вопросами или вопросами добрейшего Сергея Ивановича, – сказал он с издевкой, – то быть беде. Пусть он сам идет сюда, если хочет. А тебе лучше уйти.
— Я только выполняю свою работу. – вполне спокойно, но таким решительным тоном сказал Ваня, что Кирилл в миг оборвался. – Сергей Иванович приказал мне, так как я на него работаю, и он платит мне ставку, и у которого ты нанимался на работу в поле. Я пришел только чтобы узнать, как дела в целом, и как идет покос. Потом я доложу Сергею Ивановичу и исходя из этого он должен будет распределить работу на ближайшую неделю.
Кирилл не выдержал такой наглости, тем более упоминании ставки и денег. После он уже не слушал. Почему-то, Кирилл был уверен, что Ване платят больше чем ему. Кирилл быстрым рывком подпрыгнул к Ване и со всей силы ударил в грудь. Когда Ваня согнулся и закашлял, вторым ударом с колена, Кирилл добил его. Ваня потерял сознание, но продолжал стоять готовый драться, чтобы отстоять свою гордость. Но никого не было в поле, все только подъезжали, по желтой выезженной, выжженной солнцем дороге, в телегах. Тут была и семья Коробовых и Зайцевых, и отец Шутин и немец Зик, Соня Максим и Борис – дети местного алкоголика, грязные как черти. Все ехали собирать урожай. Во главе всего народа стоял Кирилл. Его рыжая шевелюра горела на солнце и на неё, невозможно было не смотреть. А одежда – одно лохмотья дырявое и грязное, он то и дело крутил его в руках, пытался подхватить, чтобы не лезло под ноги, при этом раздавая всем команды. Ваня не понимал, что он говорит, но всем видимо было все понятно. Мужики кивали, кланялись ему, как барину, и удалялись в разные стороны поля. Вдруг они затянули песню.
Мы идём босы, голодны!
Ты подай, Никола, помочи!
Доведи, Никола, до ночи!
Ещё разик, да ещё раз!
Мужики прошли ряд и теперь возвращались назад. На свежую пшеницу слетелись вороны. Они принесли с собой черные тучи. Огромная стая накинулась на людей и зерно. Народ запаниковал, и разбежались кто куда. Кирилл бежал самый последний, постоянно спотыкаясь и падая. Молния ударила в дерево, рядом с полем, и как по сигналу стая улетела, и вместе с дождем прилетели другие. Огромные, с черными, как ночь крыльями, длинными, коричневыми шеями, с воротниками из сбившегося меха, лысыми головами и кровавыми глазами. Они накинулись на Кирилла, который остался один в поле. Его задавили, переломали кости и порезали острыми когтями странные птицы. Одна из птиц самая крупная и с покрасневшей мордой, взлетела на грудь Кирилла, растолкав остальных птиц. Она пристально всматривалась в его лицо. Потом, посмотрев из стороны в сторону, как бы осматриваясь, все ли видят, выклевала ему глаза. Другая птица потащила его за ногу, от чего упала другая. Поднялась пыль и перья. А через несколько минут от Кирилла осталась грязная рубашка. Птицы растянули его по частям. (продолжение в статье)
— Замолчи! — крикнула Аня и закрыла уши руками. — Я не хочу тебя больше слушать.
— Что, правда глаза колет? — усмехнулась мать.
— Какая правда? Что ты такое говоришь? Я же не специально с Игорем разошлась! — Аня была возмущена.
— А мне кажется ты всё делаешь мне назло. Я тебя всего лишь прошу родить мне внука или внучку, а ты и Андрея бросила и никаких отношений у тебя нет, — Аня видела, что её мать хмурилась.
Аня открыла рот, чтобы сказать ей, что она делает всё, чтобы встретить свою вторую половинку и что она хочет, выйти замуж по любви. И только после этого начать думать о детях, но сказала совсем другое:
— Не лезь в мою жизнь! — отчеканила она.
А потом вышла из кухни и пошла в свою комнату.
......................
Аня не знала что делать. Она жила с мамой и бабушкой. Бабушка сейчас была на даче, поэтому, можно было сказать, что ей повезло. Иначе бы так просто она не ушла с кухни, её бы точно остановили и закатили бы огромный скандал дня так на два. А потом ещё пару недель игнорировали бы.....
Аня вздохнула: ну почему её родные постоянно талдычат ей о том, что все мужчины не очень хорошие и от них главное получить ребёнка и всё! Потом можно разводиться. Ну это же глупость какая-то. Лично она, Аня, хочет построить настоящую семью и, если получится, то прожить с тем человеком, которого она выберет, всю жизнь. И Андрея она выбрала, потому что он и понравился ей и заинтересовал её как человек. Они долго встречались и Аня мечтала, что они скоро поженятся, но ....Андрей сказал, что ему нравится ещё одна девушка и он не может выбрать. Конечно Ане совсем не понравилась эта ситуация. С одной стороны да, он молодец, что поделился, а с другой стороны, она стала мучатся от ревности и страдать от своей никчемности. Да, она сама бросила Андрея, потому что хотела быть счастливой, а с ним, она никакого счастья не испытывала.
— Эй, Аня, только не грусти и не замыкайся, — сказала ей тогда подруга. — Начинай общаться с другими молодыми людьми, посмотри кто одинок на нашей работе или может на работе у твоей мамы. Или может её подруги хотят пристроить своих сыновей. Рассмотри и их!
— Нет, нет, нет, только не сыновья маминых подруг, — она покачала головой.
— Тогда иди на сайт знакомств. Там огромный выбор!
Его звали Игорь. У него было обычная фотка, на которой выделялись глаза — по крайней мере Мне они показались добрыми. И цитата из Бродского в профиле. Аня подумала: "Какой интересный." И конечно же ответила ему.
Переписка шла легко. Он был внимательным, интересным, знал всегда, о чём говорить. И очень быстро позвал Аню на встречу. Она очень нервничала, подходя к кафе около которого он её ждал.
— Привет, — сказал Игорь, улыбнувшись. — Ты даже милее, чем на фото.
— Привет! — ответила Аня. — А ты такой же, как на фото.
Потом они пили чай и говорили почти два часа. (продолжение в статье)
Мам, блинчики будешь? — весело спросила Оксана. — Я только что испекла, свеженькие, с пылу — с жару! — Да, буду, — задумчиво отозвалась Анна Ивановна. — Только дождусь Колю.
— Какого Колю? — опешила дочь.
— Как это — какого? Отца твоего.
— Да, но папы нет уже три года, — растерянно сказала Оксана. — Мам, с тобой все нормально?
— Конечно! — возмутилась пожилая женщина. — А вот ты врешь мне! Как это папы нет? Что вы с ним сделали?
— Что за шум, а драки нет? — весело спросил Евгений, муж Оксаны.
— Да вот, — нерешительно начала супруга.
Для нее не было секретом, что Женька не любил тещу, но вынужден был терпеть, потому что они жили в ее доме. А что поделаешь? Ведь ипотеку им не одобрят в силу того, что Евгений работает неофициально, а она, Оксана, печет торты на заказ.
К сожалению, в деревне нормальной работы днем с огнем не сыщешь. Впрочем, супруги надеялись, что ситуация с работой изменится в лучшую сторону.
Но Бог с ней, с ипотекой. Вот как Женя воспримет новость о том, что Анна Ивановна, похоже, тронулась умом?
И пока Оксана раздумывала, как поделикатнее поставить в известность мужа, мать выдала:
-Куда вы спрятали Колю?
— Так-так, — пробормотал Евгений и подумал: "Хорошее начало дня, ничего не скажешь!"
Ему не понадобилось много времени для того, чтобы понять: у дражайшей тещи деменция. "Да, кажется, это называется так", — подумал он, наморщив лоб.
Женя моментально вспомнил своего прадедушку, скончавшегося в 93-летнем возрасте, и последние 5 лет жизни старец пребывал в состоянии этой самой деменции. Ох, и намучились с ним родные!
Само по себе старческое слабоумие, как таковое, оказалось мелочью по сравнению с регулярными побегами из дома. Казалось бы, у прадедушки было все, что необходимо для комфортной жизни: благоустроенное жилье, уход и самое пристальное внимание со стороны родственников. А он все убегал и убегал. Родные сбивались с ног и, признаться честно, его уход из жизни стал счастливым избавлением.
Так неужели предстоит пройти через то же самое? Конечно, Анна Ивановна ему не мать, а теща, но коль уж они проживают на одной жилплощади, Евгения это, так или иначе, тоже коснется. О, Боги! На кухню вышел Ванька, 7-летний сын Жени и Оксаны. (продолжение в статье)