Смахиваю с лица злые слезы, пытаясь не дать им предательски вырваться наружу, и еще раз, теперь уже внимательно и неспешно, читаю сообщение, которое только что пришло от мамы моего постоянного пациента.
«Екатерина Андреевна, добрый вечер! Сразу прошу меня извинить за это сообщение и за то, что лезу не в свое дело, но считаю нужным сообщить вам об этом. Помните, мы с вами как-то встретились в кафе Камин, где я работаю…»
Медленно втягиваю носом воздух, пытаясь успокоиться, и сразу же вспоминаю ту встречу. Как мы с Ильей отмечали его день рождения именно в «Камине», и эта молодая женщина сама подошла и принесла ему пирожное с горящей свечой, поздравила его от имени заведения. Тогда между нами мелькнула улыбка, легкое взаимное признание — мы узнали друг друга.
Я помню, как потом, когда пошла в туалет, она подошла ко мне с немного неловким видом и спросила про одно лекарство от кашля, которое начала давать своему сыну.
— Если кашель сухой, то да, можно, — посоветовала я ей тогда, — но лучше придите ко мне на прием, я его послушаю.
— Еще раз извините, что отвлекла вас от праздника, — сказала она, будто извиняясь за то, что вмешивается в личное время.
— Не переживайте, — ответила я, дотронувшись до ее плеча и улыбнувшись, — если вдруг возникнут вопросы, смело пишите мне. Я всегда на связи.
Я дала ей свой номер телефона, и с тех пор она стала писать по любому поводу. Знаете, есть такие мамочки, которые паникуют из-за каждого прыщика, и вот она как раз такая — постоянные вопросы, сомнения, тревоги.
Вся наша переписка была посвящена лекарствам, ингаляциям, моим рекомендациям. А теперь — вот это сообщение, которое словно нож в сердце.
Илья опозорил меня по полной программе.
Я и так была на грани, нервы натянуты словно тугая тетива. А теперь, после этого сообщения, внутри словно что-то разрывается, сердце бьется так громко, что кажется, его слышат все вокруг.
«…Теперь я часто вижу вашего мужа в кафе с Кариной Ветлицкой, — продолжаю читать, — они обычно сидят в ВИП-комнате. Я не стала вам раньше писать, так как не знала, что вашего мужа может связывать с известной моделью. Предполагала, что они обсуждают рабочие дела, хотя сразу скажу, что ВИП-комната меня насторожила. А теперь, когда четко понимаю, что они встречаются за вашей спиной, пишу вам об этом. Ниже прикрепляю видео, которое мне сегодня удалось заснять тайком. Екатерина Андреевна, еще раз простите за то, что сую нос не в свое дело, но и молчать я тоже не могу, так как вы очень много хорошего сделали для моего сына. Надеюсь, что я помогла вам открыть глаза на правду, а если я что-то не так поняла, то еще раз простите».
Сглатываю ком в горле, который будто застрял и никак не хочет проходить. Прижимаю трясущийся палец к экрану телефона и, с дрожью, включаю запись.
На видео вижу, как Илья, сидя за столиком на мягком диване, словно хозяин положения, прижимает к себе блондинку. Он заботливо убирает за ее плечо длинные светлые волосы, тихо что-то шепчет ей на ухо, а она начинает кокетливо смеяться...,Он осторожно убирает за её плечо длинные светлые волосы, так нежно, словно боится нарушить хрупкость момента. (продолжение в статье)
— Ты серьезно? — Лиза остановилась на пороге кухни, глядя на раковину, полную грязной посуды. — Антон, ты же обещал хоть тарелки помыть.
— Устал я, — буркнул муж, не отрываясь от телефона. Он развалился на диване в зале, ноги закинул на подлокотник. — Целый день на ногах, мебель таскал. Руки отваливаются.
Лиза сбросила сумку на стул и молча включила воду. Пятница, конец рабочей недели, хочется просто упасть и не двигаться. Но сначала надо разобрать эту гору тарелок, кастрюль и сковородок. Надо приготовить ужин. Надо развесить выстиранное белье, которое уже второй день лежит в машинке.
— Лиз, а что на ужин? — донеслось из зала.
Она прикрыла глаза, досчитала до десяти.
— Еще не знаю. Только пришла.
— Ну я есть хочу. Может, макароны сделаешь? Быстро же.
Лиза начала мыть посуду. Горячая вода обжигала руки. В голове крутилась одна мысль: когда это началось? Когда Антон перестал спрашивать, как у нее дела? Когда стал воспринимать все как должное?
Они купили этот дом год назад. Точнее, квартиру в старом двухэтажном доме на окраине города. Небольшая, но своя. Лиза тогда была так счастлива. Они вместе выбирали обои, вместе ездили в строительный магазин за краской. Антон внес первоначальный взнос — тридцать тысяч, все свои сбережения. Лиза добавила десять, сколько смогла накопить. Остальное взяли в кредит.
— Я буду платить по кредиту, — сказал тогда Антон. — У меня зарплата больше. А ты вот на продукты будешь давать, на всякую мелочь. Договорились?
Лиза согласилась. Ей казалось, это справедливо. Антон действительно зарабатывал больше — пятьдесят тысяч в месяц против ее тридцати. Он работал мастером на производстве мебели, таскал тяжести, приходил домой вымотанный.
Но тогда, год назад, он хотя бы помогал. Мог пропылесосить, вынести мусор, съездить в магазин. Теперь ничего этого не было.
Телефон запиликал. Лиза вытерла руки и взглянула на экран. Свекровь.
— Лиза, доченька, — голос Валерии Романовны звучал слишком сладко. Это всегда означало, что она чего-то хочет. — Как дела? Антон дома?
— Да, дома. Хотите с ним поговорить?
— Нет-нет, с тобой хотела. Слушай, мы тут с Юркой и Кристиной решили, что в субботу соберемся у вас. Обсудить надо кое-что важное. Ты к обеду приготовь что-нибудь, ладно?
Лиза сжала губы. Опять это "приготовь". Опять "у вас". Хотя могли бы и у Валерии Романовны собраться, у нее квартира больше.
— Валерия Романовна, может, лучше в воскресенье? У меня в субботу...
— Нет, именно в субботу. У Юрки выходной только в субботу. Так что жду вас к двенадцати. Ну все, целую!
Гудки. Лиза посмотрела на телефон, потом на гору посуды. Значит, еще и субботу надо потратить на готовку для всей семьи Павловых.
— Антон, твоя мать звонила, — крикнула она в зал. — Говорит, в субботу все к нам придут.
— Ну и что? — Он даже не повернул голову.
— А то, что мне готовить надо. Накрывать на стол.
— Так приготовь. Мать не просто так зовет, наверное, что-то важное.
Лиза вернулась к посуде. В груди нарастало глухое раздражение. Она работала сегодня до шести, потом час добиралась на двух автобусах. Ноги гудели не меньше, чем у Антона. Но разве кто-то об этом спрашивал?
К тому времени, как она домыла посуду, почистила картошку и поставила сковороду на плиту, было уже восемь вечера. Антон ел молча, уткнувшись в телефон. Лиза сидела напротив, ковыряя вилкой жареную картошку. Есть совсем не хотелось.
— Антон, — начала она осторожно. — Может, ты иногда будешь хоть что-то по дому делать? Ну хотя бы посуду за собой мыть.
Он поднял глаза, удивленно.
— Серьезно? Опять начинается. Лиз, я после работы как выжатый лимон. Мне отдохнуть надо, а не по дому бегать.
— Ты в магазине сидишь за прилавком. Это не работа, а так, от скуки. А я мебель таскаю, станки настраиваю. Чувствуешь разницу?
Лиза сглотнула. Хотела возразить, но слова застряли в горле. Антон уже встал из-за стола, оставив тарелку с недоеденной картошкой, и вернулся на диван.
Она сидела на кухне одна, глядя в окно. За стеклом темнело. Где-то проехала машина, залаяла соседская собака. Обычный вечер. Обычный день. Так будет завтра, послезавтра, через месяц, через год.
В субботу Лиза встала в семь утра. Антон еще спал, раскинувшись на всю кровать. Она тихо оделась и отправилась на рынок. Надо было купить мясо, овощи, что-то для салата. В кошельке было четыре тысячи — все, что осталось до зарплаты.
Вернулась с тяжелыми сумками. Антон сидел на кухне, хмурый.
— Кофе нет, — сказал он вместо приветствия.
— Извини, забыла купить. Сейчас сделаю чай.
— Мне не надо. Я в гараж поеду, с Вовкой встречаюсь. Вернусь к обеду.
— Как это в гараж? Антон, у нас же гости будут. Твоя семья.
— Ну и что? Ты справишься. Я к двенадцати вернусь.
Он ушел, хлопнув дверью. Лиза стояла на кухне с пакетами в руках и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Справишься. Конечно, справишься. Ты же всегда справляешься.
Она готовила три часа. Нарезала салат, пожарила мясо, сделала закуски. Стол накрыла белой скатертью, расставила тарелки. В половине двенадцатого пришла Валерия Романовна, следом за ней Кристина и Юра. Антона все еще не было.
— Ну что, готово? — спросила свекровь, оглядывая стол. — А где горячее?
— Сейчас будет, оно на плите. (продолжение в статье)
— Ты чего это? – прошипела Марина, отбиваясь. – Ни с кем меня не перепутал?
— А ты не кричи и не сопротивляйся! И все будет тайно и по любви!
Марина вывернулась, впечатала колено в корень зла, а пока Петя в пыли танцевал народный танец черепашки, процедила сквозь зубы, чтобы соседи не услышали:
— У тебя жена и двое детей! Постыдился бы! Люська рассказывала, что отказа тебе нет! Чего тебе еще надо-то? Домой иди! Я уж, так и быть, ни слова! Так и ты за голову берись!
— Не тебе мне указывать, с кем дружить! – воскликнула Люся. – Лариса, в отличие от тебя, мне всегда готова помочь!
— Люсенька, так я же помогала, пока возможность была, — оторопев, ответила Марина. – У меня семья своя, некогда.
— Вот тебе некогда, а Лариса время находит!
— Люся, понимаешь, ты замужем, у тебя трое детей, а про Ларису в поселке всякое говорят. Как бы и на тебя слухи не перешли.
— Ты еще скажи, что всяким сплетням веришь! – возмущалась и дальше Люся. – А то, что она без мужа сына растит, так это ей просто в жизни не повезло! Сама знаешь, какие сейчас мужики!
— Люся, вот тут ты не права, моя мама в этом поселке всю жизнь прожила, а про Ларису знает не с чужих слов!
— Ой, много там Вера Антоновна знает! – отмахнулась Люся с недовольной гримасой. – Как на пенсию не вышла, так из своей конторы не вылезала, а как пенсию стала получать, так дальше собственного огорода и не видел ее никто!
— Моя мама с ее мамой за соседними столами работали, — произнесла Марина обиженно. – А та все время на Ларискины похождения жаловалась. А от кого Лариска Кольку родила, сама не знала!
— Потому что мужики сейчас пошли, что ни ответственности, ни чувств искренних! Только мой Петя нормальный, а все остальные – не пришей кобыле хвост! Ты бы к своему Борису присмотрелась! Может у него внебрачных детей по всей стране, а он тут святошей прикидывается!
Это была чистой воды ложь. А к тому же и обидно! А сказала это Люся не потому, что что-то знала или подозревала, а чтобы сделать больно бывшей подруге!
— А что, думаешь, Петя твой – святой с нимбом и крылышками? – разозлилась Марина, чтобы скрыть обиду.
— Он хотя бы не прикидывается!
А вот этот ответ Марину несколько охладил. (продолжение в статье)