– Ну, милая, это же, само собой разумеется, – отозвалась свекровь, не отрываясь от телефона, где она с увлечением листала галерею фотографий. – Я же всем сказала, что у нас теперь такая большая и уютная квартира. Родственники из деревни давно просили приехать, а Новый год – это же семейный праздник! Представь: все вместе за столом, с салатиками, мандаринками, под бой курантов. А билеты они уже взяли, на двадцать седьмое декабря, и обратно – только после Старого Нового года. Неудобно же будет отказывать?
Ольга замерла посреди кухни, сжимая в руках венок из мишуры, который она только что купила на рынке, чтобы украсить гостиную. За окном мела метель, укутывая московские улицы белым покрывалом, а в квартире пахло свежей хвоей от елки, которую они с мужем вчера наряжали до поздней ночи. Двадцать пятое декабря – всего три дня до Нового года, и Ольга с таким трепетом готовилась к этому празднику: тихому, интимному, только для них двоих с Сергеем. Никаких гостей, никаких суеты – просто уютный вечер у камина, который они установили в прошлом году, с бокалом шампанского и разговорами о планах на будущее. А теперь... теперь эта новость, оброненная свекровью так буднично, словно речь шла о совместном походе в магазин за продуктами.
Она медленно опустила венок на стол, чувствуя, как внутри разливается холодок, похожий на тот, что пробирается под пальто в морозный день. Свекровь, Тамара Ивановна, сидела за обеденным столом в своей любимой вязаной кофте с узором из оленей – подарок от Ольги на прошлое Рождество – и продолжала тыкать пальцем в экран, показывая, видимо, кому-то из подруг фото их с Сергеем свадьбы. Ольга всегда ценила ее открытость, ее желание окружать всех теплом, но в такие моменты, как этот, это тепло начинало казаться душным, всепоглощающим, словно пар от горячего чая в холодной комнате.
– Тамара Ивановна, – Ольга постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя в груди уже нарастала тревога, – вы серьезно? Я имею в виду... мы с Сергеем планировали провести праздник вдвоем. Это наш первый Новый год в новой квартире, после всей этой суеты с ремонтом. Мы даже меню набросали: индейка в рукаве, тот салат с авокадо, который вы сами хвалили...
Свекровь подняла голову, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на легкое удивление, смешанное с укоризной – той самой, что Ольга научилась распознавать за годы их знакомства. Тамара Ивановна была женщиной из старой закалки: вдова, воспитавшая сына в одиночку, она привыкла держать все под контролем, особенно когда дело касалось семьи. Для нее "семья" означала не только ближайших, но и всех, кто хоть как-то связан узами крови или воспоминаний: двоюродных теток, троюродных племянников, даже бывших соседей по даче. Ольга уважала это – по-своему, это было трогательно, – но сегодня, в этот предпраздничный день, когда снег за окном рисовал узоры на стеклах, а в воздухе витал аромат мандаринов, уважение уступало место тихому, но настойчивому раздражению.
– Ой, Оленька, ну что ты, – Тамара Ивановна отложила телефон и потянулась за чашкой с чаем, в котором еще плыли травяные ароматы мяты и ромашки. – Двое – это же скучно! А представь: приедут тетя Нина с мужем из Тулы, они же такие забавные, всегда с шутками, и племянница Света с сыном – мальчишка маленький, ему всего пять, будет бегать под елкой, как в сказке. Я им всем написала в чат, они обрадовались, билеты купили на поезд заранее. И Сергей одобрил, между прочим. Сказал, что это будет замечательно, как в детстве, когда вся родня собиралась у нас в старой квартире на Садовой.
Имя мужа в этом контексте прозвучало как удар – мягкий, но ощутимый. Ольга почувствовала, как щеки слегка горят. Сергей? Одобрил? Она повернулась к окну, где метель усиливалась, и на миг представила, как они с мужем вчера вечером сидели на диване, завернувшись в плед, и он, обнимая ее за плечи, шептал: "В этом году – только мы. Никаких гостей, Оля. Только ты, я и эта наша елка, которая светится, как звезды". Его слова еще эхом отдавались в памяти, теплые, как объятия, а теперь... теперь они казались обманом, хрупким, как ледяная корочка под ногами.
– Сергей знал? – спросила она тихо, поворачиваясь обратно к свекрови. Голос ее был ровным, но внутри все сжималось, словно от внезапного сквозняка. – И не сказал мне ни слова?
Тамара Ивановна пожала плечами, и в этом жесте сквозила та самая материнская снисходительность, которую Ольга научилась терпеть, но не любить.
– Ну, милая, он же не хотел тебя расстраивать. Сказал, что ты устала после работы, с этими твоими отчетами в офисе, и что лучше он сам все уладит. Мужчина все-таки, голова семьи. А Новый год – это же не просто дата, это повод собраться, вспомнить, кто мы есть. Ты же не хочешь, чтобы они обижались? Тетя Нина – она же обижается на всех, если не позвать, потом месяцами звонит, жалуется. А Света... у нее муж уехал в командировку, она одна с ребенком, бедняжка.
Ольга опустилась на стул напротив, чувствуя, как венок из мишуры касается ее колен, и его сухие стебли тихо шелестят, словно шепчут слова утешения. Она была не из тех, кто легко сдается на уговоры, – воспитанная в семье, где каждый вечер за ужином обсуждали планы на неделю, где "нет" значило "нет", а не "может быть". Но здесь, в этой квартире, которую они с Сергеем купили год назад на окраине Москвы, в тихом районе с видом на парк, все было иначе. Здесь правила устанавливала Тамара Ивановна – неявно, но неотвратимо, – и Сергей, ее любимый, единственный сын, всегда шел на поводу у этой материнской воли, словно по проторенной тропинке.
– Я понимаю, – ответила Ольга, стараясь, чтобы слова звучали искренне, хотя в горле стоял комок. – Правда понимаю. Но... это наш дом, Тамара Ивановна. Мы с Сергеем его строили – не только стены и мебель, но и традиции. В этом году мы хотели чего-то своего. Без суеты, без толпы. Просто... покоя.
Свекровь посмотрела на нее долгим взглядом, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое, почти сочувственное, но потом она улыбнулась – той улыбкой, что всегда разряжала воздух, как глоток горячего чая в мороз.
– Оленька, традиции – это хорошо, но семья – это больше, чем традиции. Поверь мне, я знаю. Когда Сергей был маленький, мы всегда собирались всей родней, и это было волшебно. А сейчас... сейчас все разъехались, все заняты. Если не мы, то кто? Давай так: я помогу с готовкой, ты отдохнешь. А гости – они ненадолго, всего на неделю. Потом уедут, и вы с Сергеем сможете побыть вдвоем, сколько душе угодно.
Ольга кивнула – не потому, что согласилась, а потому, что в этот момент услышала, как открывается входная дверь. Сергей вернулся с работы раньше обычного, с пакетом из супермаркета, где виднелись бутылки шампанского и упаковка – та самая, что они выбрали вместе в прошлые выходные. Он вошел в кухню, стряхивая снег с плеч пальто, и его лицо осветилось улыбкой, когда он увидел жену. (продолжение в статье)
— Никаких гостей в нашем доме больше не будет! — настаивал супруг Веры.
Она посмотрела на него понимающим взглядом и произнесла:
— Мама, Кирилл прав. Наш дом не общежитие, ухаживать за вами я устала, тратить деньги нашей семьи на вас. Мы хотим пожить наконец-то для себя!
Мама так и застыла на месте, а сестра Маша уронила кружку на пол и разбила.
Неожиданные перемены. Как серпом... сами понимаете по чему...
***
Вера была старшей дочерью в семье, Маша была на семь лет младше. Все обязанности по дому всегда были на Вере, присмотреть за сестрой, забрать из школы, приготовить ужин, помыть посуду…
Девочка настолько была загружена, что не имела подруг, не имела собственных интересов.
Училась Вера хорошо, окончила одиннадцать классов и сбежала из дома.
Мама проснулась утром, как всегда, и пошла будить старшую дочь.
— Верка, хватит спать, вставай. Сегодня приготовишь обед для Маши, потом ужин.
Вечером придут бабушка с дедушкой… — договорить мама не смогла, кровать дочери была пуста.
Елена Петровна обошла все комнаты, вышла во двор, даже в сарай заглянула. Верки не было…
***
Вера поступила в институт, получила комнату в общежитии и начала новую жизнь. Она училась очень старательно, ее замечал каждый преподаватель и хвалил за усердие.
Все изменилось в один день, когда девушка познакомилась с Кириллом. Молодой человек отличался несносным характером и непостоянностью.
На Веру он обратил внимание только потому, что не привык, что его не замечают.
— Спорим, она скоро станет моей? — говорил парень, показывая пальцем на Веру.
— Она? — смеялись друзья. — Ты прикалываешься что ли? Да она даже не посмотрит в твою сторону.
— А вечерами работает, — добавляли со стороны. — Я пробовал, некогда ей знакомства заводить.
Кирилл только улыбнулся. Он был уверен в себе и не ошибся.
— Девушка, давайте я вам помогу, — Кирилл тут же догнал Веру, подхватил ее сумку.
Она внимательно на него посмотрела и кивнула. Так и стали общаться, затем встречаться.
Вера узнала о споре, но отнеслась к такой новости спокойно.
— Ты мне сестру младшую напоминаешь, — смеялась Вера. — Она еще та заноза.
— Познакомишь? Когда? — Кирилл сам не заметил, как влюбился.
— Не знаю… Я их два года уже не видела, — призналась она и это была чистая правда.
Вера, как сбежала из дома оставив записку на маленьком клочке бумаги, так и не появлялась больше.
Боялась, что ее заставят вернутся к прежней жизни. А в прежнюю жизнь не хотелось…
Девушка честно рассказала всю историю и Кирилл ее поддержал.
— Времени много прошло… Я уверен, твоя мама тебя поняла и простила давным-давно. Поедем вместе, заодно про свадьбу расскажем.
У Веры раскраснелись щеки от смущения. Кирилл ей не делал официально предложения, а просто взял и сказал, что они поженятся. Да еще и с родственниками ее изъявил желание познакомиться.
День поездки был назначен.
***
Кирилл подъехал к общежитию. У парня в двадцать два года уже была машина, которую подарили родители.
Дорогая иномарка привлекала девушек из института, но он уже ни на кого не смотрел. Встретил ту самую.
Вера выскочила из здания, поцеловала Кирилла.
— Может не поедем? — в ее голосе был страх, но парень сильнее сжал ее руку.
— Не бойся, я уверен, все будет хорошо. В конце концов, должен же я познакомиться с будущими родственниками и увидеть будущую тещу.
Кирилл всю дорогу болтал, стараясь отвлечь невесту от грустных мыслей. Вера смеялась и сама не заметила, как они приехали.
— Готова?
— Угу, — соврала Вера, ее руки вспотели, а губы растянулись в неестественной улыбке.
Двери открыла мама и тут же впилась взглядом в Веру. (продолжение в статье)