– И долго ты собираешься жить за мой счет? – резко спросил Виктор, едва переступив порог дома.
Он только что вернулся с работы и был явно не в духе. Шнурки никак не хотели развязываться, что доставляло еще больше беспокойства. Елена не отвечала мужу и Виктор начинал злиться. Скинув обувь одним резким движением, он ворвался в спальню.
Лена спала, не подозревая, что муж вернется так рано.
– Вставай! Чего разлеглась? Давно пора было мне ужин накрыть! – гневно произнес Виктор.
– Привет. Уже шесть часов? – сонно пробормотала Елена, протирая глаза.
– Нет, четыре. Нас сегодня отпустили раньше – короткий день в честь праздника, – с раздражением объяснил Виктор.
– Ой, прости. Я сегодня ездила на несколько собеседований и очень устала. Не заметила, как уснула, – попыталась оправдаться Лена. – Сейчас все сделаю.
Виктор проследил, как жена вышла из комнаты. Его взгляд был полон ненависти. Только сегодня его коллега поделился радостной новостью, что его супруга устроилась работать в администрацию – пять лет ждала этого места.
А Виктору было нечем похвастаться. Лена уже три месяца искала работу, и все безрезультатно. А все из-за того, что не могла потерпеть неудобства на прошлом месте. Она придумала историю о том, что начальник ее домогался. Ну кто в это поверит? Лена ведь не модель с обложки журнала.
– Она все выдумала, сынок, чтобы не работать и сидеть у тебя на шее, – как-то раз объяснила ему мать, Валентина Григорьевна.
– Да это и так понятно, – вздохнул Виктор.
– Надо что-то делать. Сколько можно сидеть без работы? – продолжала возмущаться мать.
Лена и так была из небогатой семьи. Она росла с матерью, а отец, Андрей Петрович, несколько лет назад переехал в другой город, завел новую семью и почти не общался с дочерью.
Зато с бабушкой по отцовской линии, Антониной Владимировной, у Лены были теплые отношения. Бабушка часто помогала невестке и сидела с внучкой. Даже сейчас их связь оставалась крепкой: Лена регулярно навещала бабушку Тоню и привозила ей все необходимое.
Виктору такое положение дел категорически не нравилось. Мало того, что он содержал жену, так еще и ее родственников. Наконец, он решил серьезно поговорить с Еленой. (продолжение в статье)
Голос Полины раздался из прихожей, эхом отразившись от стен узкого коридора. Ключи со звоном упали в керамическую вазочку — привычный ритуал, заведённый ещё в детстве их матерью. Сбросив туфли и поправив растрепавшиеся за день волосы, Полина направилась в гостиную, предвкушая встречу с сестрой и горячий чай.
Но когда она переступила порог гостиной, то резко остановилась, словно наткнувшись на стеклянную стену. На знакомом с детства диване — том самом, который родители купили к её четырнадцатилетию — сидела совершенно незнакомая женщина лет пятидесяти, внимательно, даже с некоторым вызовом, рассматривала вошедшую. На женщине был домашний халат, что наводило на мысль о том, что она чувствует себя здесь более чем свободно.
— Простите, а вы кто? — вежливо, но с нотками недоумения спросила Полина, невольно оглядываясь по сторонам в поисках сестры.
— А вы кто? — эхом, с той же интонацией поинтересовалась женщина, не пошевелившись и продолжая пристально изучать девушку.
Полина сначала рассмеялась от неожиданности такого ответа, но смех быстро угас, и выражение её лица стало холодным и настороженным:
— Извините, но мы что, будем играть в детские игры со взаимными вопросами? Спрашиваю ещё раз, и очень прошу дать внятный ответ — кто вы такая и что делаете в квартире моей сестры?
В этот напряжённый момент из спальни — той самой комнаты, где когда-то спали она с Аллой на двухъярусной кровати — вышла худенькая девушка лет шестнадцати в домашней одежде. Тёмные волосы на лице едва заметные следы подросткового недосыпа.
— Прекрасно, ещё одна неизвестная в этом математическом уравнении, — пробормотала она себе под нос, а затем, набрав в лёгкие воздуха, крикнула во весь голос: — Борька, ты где? Выходи, объясни, что здесь происходит!
— Его нет дома, — спокойно ответила девочка, оперевшись плечом о дверной косяк.
Полина медленно перевела взгляд на неё и внимательно изучила её — от растрёпанных волос до домашних тапочек:
— Хорошо. Тогда начнём с тебя. Как тебя зовут, девочка?
— Лена, — коротко ответила подросток.
Полина кивнула в сторону женщины на диване, которая продолжала невозмутимо наблюдать за происходящим:
Полина хлопнула ладонью по колену и, несмотря на нервозность ситуации, расхохоталась — смех получился немного истерическим:
— Ну конечно! Дайте-ка я попробую угадать с трёх раз — вы, уважаемая, случайно не Полина Станиславовна, мать моего будущего зятя? Верно я мыслю?
— Да, — спокойно кивнула женщина, впервые за всё время разговора проявив что-то похожее на эмоцию — лёгкое удовлетворение от того, что её наконец-то опознали. — А ты, значит, и есть та самая будущая золовка, сестра Бориса, о которой я столько слышала?
— Елена, — мягко поправила девочка, — её зовут Елена, а не Борис. Борис — это мой брат.
— Ах да, извини, — махнула рукой Полина Станиславовна. — Путаю иногда. Возраст, знаешь ли.
— Замечательно, что мы наконец-то познакомились, — с едва скрываемой иронией произнесла Полина. — Но теперь объясните мне, пожалуйста: что вы здесь делаете? И главное — с чьего разрешения?
— А вы что здесь делаете? — снова вопросом на вопрос ответила Полина Станиславовна, удобнее устраиваясь на диване.
— Да чёрт побери! — вырвалось у Полины, и она тут же извинилась: — Простите за выражение. Но скажите честно — вы можете отвечать на прямо поставленные вопросы или будете до бесконечности отвечать вопросом на вопрос, как в плохой комедии?
— Могу, — невозмутимо сказала свекровь, но ответа так и не последовало.
Полина в отчаянии обратилась к Елене:
— Послушай, девочка, твоя мама вообще способна говорить членораздельно и по существу? Или у неё есть какие-то проблемы с пониманием русского языка?
Елена внимательно посмотрела сначала на мать, словно ища у неё поддержки, потом снова на Полину, и неожиданно спросила:
— А вы вообще кто такая? Почему я должна вам что-то объяснять?
— Кто? Может быть, конь в пальто или, говоря точнее, кобыла? — с сарказмом передразнила Полина, чувствуя, как терпение окончательно покидает её. — Ладно, если коротко и по существу: меня зовут Полина, я родная сестра Аллы — той самой девушки, которой принадлежит эта квартира. Получается, что скоро она станет твоей невесткой. Улавливаешь теперь связь, сестрёнка?
Полина Станиславовна тем временем опустила руку на лежавший рядом плед и начала медленно разглаживать его ладонью — жест явно успокаивающий и какой-то домашний, что ещё больше раздражало Полину.
— Хорошо, — глубоко вздохнула Полина, собираясь с силами для новой попытки. — Можно я ещё раз, уже в третий или четвёртый раз, попытаю своё счастье? Спрашиваю вас совершенно конкретно: что именно вы здесь делаете?
Наконец свекровь оторвала взгляд от пледа, подняла глаза и внимательно, даже с некоторым изучением посмотрела на Полину:
— Спасибо вам огромное за это исчерпывающее разъяснение, — ядовито ответила Полина. — Действительно, я вижу, что вы сидите, а не стоите на голове. Но меня интересует несколько другой вопрос: что вы делаете в квартире моей сестры? С какой целью находитесь здесь?
— Живу, — так же лаконично ответила Полина Станиславовна.
Полина почувствовала, как в висках начинает пульсировать, но решила проверить свои подозрения. Она прошла в спальню, быстро оглядела её — на кровати лежали явно чужие вещи, в углу стоял незнакомый чемодан — затем заглянула в ванную, где на полочке обнаружила чужие зубные щётки и косметику. Вернувшись в гостиную, она тяжело присела в кресло напротив свекрови:
— Теперь картина становится яснее. Можно полюбопытствовать — а хозяйка квартиры, то есть моя сестра Алла, в курсе того, что вы поселились в её жилище?
— Да, — уверенно ответила Полина Станиславовна, но через секунду честно добавила: — То есть... завтра обязательно скажу.
— Гениально, просто гениально! — всплеснула руками Полина. — Сначала въезжаете, обживаетесь, а потом планируете поставить хозяйку перед фактом. А ваш сын, мой будущий зять, в курсе ваших... хм... жилищных экспериментов?
— Конечно, — кивнула мать.
— И вам не кажется немного странным, даже неэтичным, что вы не сочли нужным спросить разрешения у хозяйки квартиры, прежде чем расположиться здесь со всеми удобствами?
Тут голос подала Елена, и в её интонации явно слышалось раздражение:
— А что вы так допытываетесь у моей мамы? Пристали как... как следователь какой-то! Она вам ничего не обязана объяснять, между прочим!
Полина медленно повернулась к девочке и посмотрела на неё с выражением строгой учительницы:
— Ты, я так понимаю, учишься в школе?
— Прекрасно. (продолжение в статье)