– Я справлялась и с худшим, – ответила Наталья тихо, но твёрдо, нарезая помидоры для салата. Нож в её руке чуть дрогнул, выдавая напряжение.
– Ну-ну, – хмыкнул Сергей, откидываясь на стуле. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Ипотека – это тебе не аренда. Один просроченный платёж, и… – он щёлкнул пальцами, – прощай, квартирка.
Наталья промолчала, сосредоточившись на ровных красных ломтиках. Ей хотелось сказать, что она не просила его мнения. Что эта квартира – её мечта, её шаг к независимости. Но вместо этого она только сильнее сжала рукоятку ножа.
– Ты же знаешь, я всегда могу помочь, – добавил он, и в его голосе появилась знакомая снисходительная нотка. – Если попросишь, конечно.
Кухня их съёмной квартиры в спальном районе города пахла утренним кофе и свежим хлебом. За окном шумела улица – гудели машины, где-то вдалеке лаяла собака. Наталья любила это время дня: раннее утро, когда город только просыпался, а она могла на несколько минут почувствовать себя хозяйкой собственной жизни. Но с Сергеем такие моменты были редкостью.
Они встречались уже три года, и всё это время Наталья пыталась понять, когда их отношения превратились в бесконечный спор о деньгах. Когда-то он казался ей надёжным – старше на пять лет, с хорошей работой в IT-компании, уверенный, с лёгкой иронией в голосе, которая её тогда очаровывала. Теперь эта ирония звучала как оружие.
– Я подала документы на ипотеку, – сказала она, наконец поднимая глаза. – Банк уже одобрил.
Сергей приподнял бровь, словно услышал что-то забавное.
– Одобрил? С твоей зарплатой? – он поставил кружку на стол с лёгким стуком. – Наташ, ты же в офисе сидишь на ставке младшего менеджера. Это сколько, тысяч сорок? Сорок пять?
– Пятьдесят две, – отрезала она, чувствуя, как щёки начинают гореть. – И я не одна. Мама обещала помочь с первым взносом.
– Мама, – Сергей закатил глаза. – Конечно, мама. А потом что? Будешь у неё просить на каждый платёж?
Наталья отвернулась к раковине, чтобы он не увидел, как её губы задрожали. Она ненавидела эти разговоры. Каждый раз, когда речь заходила о деньгах, Сергей умудрялся сделать так, чтобы она чувствовала себя маленькой, беспомощной, зависимой. Но в этот раз она не собиралась отступать. Эта квартира – её шанс. Шанс доказать, что она может. Что ей не нужен его сарказм, его «помощь», его вечное «я же говорил».
– Я справлюсь, – повторила она, глядя в окно. Там, за стеклом, утреннее солнце золотило верхушки тополей, и Наталья вдруг вспомнила, как в детстве мечтала о собственном доме. Не о роскошной квартире в центре, а о простом уютном уголке, где никто не будет указывать, как ей жить.
– Посмотрим, – бросил Сергей, вставая из-за стола. – Только не удивляйся, если через полгода придётся всё продавать.
Он ушёл в комнату, оставив за собой запах кофе и лёгкое эхо раздражения. Наталья медленно выдохнула, чувствуя, как внутри растёт что-то твёрдое, упрямое. Она справится. Должна справиться.
Рабочий день в офисе тянулся медленно, как всегда по понедельникам. Наталья сидела за своим столом в углу открытого офиса, окружённая гудением принтеров и обрывками разговоров коллег. Её работа в логистической компании была не то чтобы мечтой – бесконечные таблицы, накладные, звонки поставщикам. Но она старалась. Каждое утро вставала в шесть, чтобы успеть привести себя в порядок, приготовить завтрак и не опоздать на электричку.
– Наташ, ты сегодня какая-то задумчивая, – голос Кати, её коллеги и подруги, вырвал её из размышлений. Катя, невысокая, с ярко-рыжими волосами и вечно сияющими глазами, плюхнулась на соседний стул, держа в руках стаканчик с кофе из автомата.
– Да так, – Наталья пожала плечами, не отрываясь от монитора. – Утро не задалось.
– С Сережей опять? – Катя прищурилась, словно уже знала ответ.
Наталья вздохнула. Катя была единственным человеком, с которым она могла говорить откровенно. Они познакомились два года назад, когда Наталья только устроилась в компанию, и с тех пор Катя стала её личным «громоотводом» – всегда готова выслушать, подбодрить или, наоборот, сказать правду в лицо.
– Он опять про ипотеку, – призналась Наталья, понизив голос. – Говорит, что я не потяну. Что это безумие.
– А ты что? – Катя наклонилась ближе, её глаза блестели любопытством.
– Сказала, что справлюсь. Банк же одобрил, Кать. И мама обещала помочь.
– Молодец! – Катя хлопнула ладонью по столу, заставив ближайших коллег обернуться. – А он что, хочет, чтобы ты вечно на него оглядывалась?
Наталья невесело улыбнулась.
– Он хочет, чтобы я попросила его помощи. Чтобы признала, что без него не справлюсь.
– Ох, уж эти мужики, – Катя закатила глаза. – Слушай, Наташ, это твоя квартира. Твоя мечта. Не дай ему засунуть тебя обратно в коробочку, где ты будешь чувствовать себя маленькой и слабой.
Наталья кивнула, но внутри всё ещё колыхалась тревога. А что, если Сергей прав? Что, если она действительно не справится? Пятьдесят две тысячи – не так уж много, а ипотека – это двадцать лет выплат. Двадцать лет! От одной мысли кружилась голова.
– Кать, а если я правда не потяну? – тихо спросила она, глядя на подругу.
Катя отхлебнула кофе и посмотрела на неё так, словно собиралась сказать что-то важное.
– Знаешь, что моя бабушка говорила? «Если боишься, делай через страх». Ты уже сделала первый шаг – подала заявку, получила одобрение. Теперь просто иди дальше. А если что, я тебе помогу. Хоть борщом накормлю, если с деньгами станет туго.
Наталья рассмеялась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Катя всегда умела найти нужные слова.
– Спасибо, – сказала она искренне. – Ты не представляешь, как это важно.
– Да ладно, – Катя махнула рукой. – Лучше расскажи, какую квартиру выбрала. С балконом? С видом на парк?
– Однушка, в новом районе. Не центр, конечно, но рядом метро. И балкон есть, маленький, но уютный. Я уже представляю, как поставлю там горшок с цветами и буду пить кофе по утрам. (продолжение в статье)
— Я не поняла, — Маргарита прищурилась, скользнув ладонью по пыльному подоконнику, словно пыталась стереть не только пыль, но и всю эту бессмысленность. — Ты сейчас серьёзно? Ты только что сказал, что это всё — пустое?
— Да, — Виктор пожал плечами и упал на старенький табурет, который явно помнил ещё чьи-то важные разговоры. — Ну что ты хочешь? Квартира старая, дом разваливается, подъезд — как из какого-то мрачного фильма. Это же сплошные проблемы, деньги, нервы. Зачем тебе это, Рит?
Он говорил так, будто обсуждал не наследство, а какую-то неудачную покупку на рынке. А эта «старая двушка» на Бауманской — наследство от деда, которому было под сотню, и который до последнего дня аккуратно развешивал рубашки и гладил простыни. Для Маргариты это было нечто большее, чем просто квадратные метры.
— Потому что это мой дом. Мой, понимаешь? — Голос тронулся, зазвенел где-то в глубине, и она сама поспешила приглушить его, выдохнув. — Я не собираюсь продавать его за копейки только потому, что тебе лень возиться с ремонтом.
— Лень? — Виктор усмехнулся, но без радости. — Да ну, Рит, слушай, ремонт — это как чёрная дыра. Никаких денег не хватит, нервов — тоже. Всё равно развалится. Или сдадим кому-нибудь. Таджикам, например. У них терпения побольше.
— Ага, — иронично бросила она, — а я тогда буду жить с твоей мамой и слушать, какая я «непутёвая сорокапятилетняя со своими причудами», да?
Виктор фыркнул и встал.
— Не преувеличивай. Мы просто стараемся быть реалистами. Ты слишком сентиментальна.
Это слово сработало, как удар током. Она обиделась, по-настоящему.
— Сентиментальна? — горько переспросила. — Потому что я не хочу просто так слить квартиру, чтобы облегчить вашу семейную бухгалтерию?
— Рит... — Он посмотрел на неё так, будто перед ним вдруг оказался странный человек, который начал орать в электричке, — давай не будем. Ты же взрослая женщина, должна понимать...
— Я взрослая женщина, Виктор. И потому не позволю вам с мамой распихать то, что мне досталось по праву.
Он вздохнул, достал телефон и начал набирать номер.
— Кому звонишь? — подозрительно спросила она.
— Маме. Пусть приедет, посмотрит. Она в таких делах, знаешь, опыт есть.
— Я запрещаю ей сюда приезжать. Это моя квартира. Она сюда не войдёт.
— Ну что за истерики? Мы семья. Мама хочет помочь, — чуть раздражённо сказал он.
— Конечно, — отозвалась она с едкой улыбкой, — особенно если «помощь» — оформить дарственную на тебя, а ты потом «случайно» уедешь жить подальше, в свой новый дом с «более свежими» стенами.
Внутри что-то щёлкнуло. (продолжение в статье)
