«Пропал котик. Откликается на имя Карлсон», — еще раз прочитала своё объявление Ольга и, смахнув слезу, отошла от фонарного столба.
Тут же откуда-то из кустов возник мужчина, вооруженный целой кипой бумаг и клеем-карандашом. Он щедро намазал клей на один из листков и прилепил его как раз на то место, где в объявлении Ольги был написан номер телефона.
«Пропал пёс. Кличка Сергей Иванович», — значилось в тексте нового объявления.
— Не поняла, — упёрла руки в бока Ольга, глядя, как этот неожиданный наглец разглаживает своё объявление. — Вы почему мое объявление закрыли своим?! Вам что, целого столба мало? — показала она рукой на абсолютно голый бетонный ствол.
— А нечего самые видные места занимать, — безразлично уставился на неё мужчина.
Он уже хотел было пойти дальше, но тут увидел, как Ольга достала из сумки новое объявление и наклеила поверх его.
— Да вернётся ваш блохастый. У вас же, кошатников, это называется «самовыгул», — паясничал мужчина. — Нагуляется, обгадит все местные подвалы и вернётся.
Достав новый листок, он начал намазывать его клеем.
— Мой кот не блохастый! — нахмурилась Ольга. — Это ваша псина наверняка такая же немытая, как вы! А мой кот не шляется по подвалам! И блох у него нет! Он просто из окна выпрыгнул.
— Гы-гы-гы, — развеселился мужчина.
— Что тут смешного?! — не веря своим ушам, закричала Ольга.
— Так ведь Карлсон же, — показал мужчина на кличку кота. — Что, пропеллер не сработал? Вернуться не обещал? — еле сдерживал он смех.
Возмущению Ольги не было предела:
— Вы считаете это смешным? А у вашей собаки что за имя? Сергей Иванович! Я так полагаю, вы — Иван, отец пса?
На этот раз обиделся мужчина:
— Нет! Меня Антоном зовут! И нормальное у пса имя — мужское!
— Жаль, с хозяином ему не повезло — совсем не мужик, не знает, как себя с женщинами вести, — бросила напоследок Ольга и приклеила своё объявление под стопкой тех, что они наклеили вместе с Антоном. — Всего хорошего! — бросила она, уже отвернувшись.
— И вас туда же! — послышалось ей вслед.
Ольга решила, что вернётся во двор вечером, чтобы спокойно обклеить объявлениями остальные столбы, когда рядом не будут ошиваться всякие хамы. Ноги вели её прямиком в парк.
Гуляя вдоль ручья и видя, как люди беззаботно прогуливаются вдоль новых спортивных площадок и арт-объектов, Ольга тяжело вздыхала.
«Как может Вселенная быть такой спокойной, зная, что мой бедный Карлсон пропал?» — задавалась она вопросом, прикрепляя канцелярской кнопкой объявления к деревьям и раздавая листовки лично в руки. (продолжение в статье)
Позвонил бывший сосед по коммуналке дядя Миша. Столько лет прошло, а он помнит, что у меня день рождения. Ни разу не забыл поздравить. Недаром тогда влюбилась в него: дети сразу видят человека насквозь, Замечали?
Мне тогда было пять лет, а ему – 27! И это была, по моим воспоминаниям, настоящая любовь. Он казался мне идеальным человеком.
Отлично помню день, когда дядя Миша появился на пороге нашей коммуналки с потертым чемоданом в руке. Высокий, широкоплечий, глаза добрые, улыбка во все 32 зуба. Словно с экрана спустился на землю.
По утрам дядя Миша делал зарядку. Гантели, которые в огромных руках казались игрушечными, я даже с места не могла сдвинуть. (продолжение в статье)
Смотрю на мужа и вижу в его глазах тот самый момент, когда он принимает окончательное решение. Его плечи слегка опускаются, словно под тяжестью внутреннего напряжения, челюсть сжимается до побелевших костяшек, а взгляд становится холодно-решительным, словно сталь, закалённая в огне. Он делает свой выбор, и я чувствую, как в воздухе повисает нечто неизбежное.
Я знаю, каким будет этот выбор.
Сердце сжимается в предвкушении очередного удара, словно готовясь к удару судьбы. Я затаиваю дыхание, ожидая услышать то, что уже давно предчувствую — что он уезжает с ней, оставляя меня наедине с болью и тревогой.
– Хорошо, – произносит Костя медленно, растянуто, словно взвешивая каждое слово, каждую частицу своей решимости. – Мила, сейчас я вызову врача сюда. Ты останешься в доме, пока он тебя не осмотрит.
Я моргаю, не веря услышанному. В голове всё смешалось, будто время на мгновение остановилось. Мила тоже застывает, её лицо искажено неожиданностью, а театральные стоны, которыми она так умело манипулировала, внезапно затихают. Её приоткрытый рот словно выдает внутренний шок.
– Что? – выдыхает она, словно не веря своим ушам. – Но я же говорила, мне нужен мой врач...
– Врач приедет сюда, – Костя уже набирает номер на телефоне, его голос не терпит возражений, он звучит холодно и уверенно, как командный приказ. – Любой квалифицированный специалист сможет определить, есть ли угроза. А если что-то серьёзное, сразу в больницу.
В его тоне звучит та самая сталь, которую он использует в переговорах с деловыми партнерами — абсолютная власть, не оставляющая ни малейшего пространства для споров или сомнений. Мила открывает рот, готовая возразить, но быстро его закрывает, словно почувствовав, что дальнейшие протесты лишь выдадут всю её игру и слабость.
– Но Костенька, – пробует она другую тактику, голос становится слабым и жалобным, словно тонкая нить, на которую она пытается поймать сочувствие, – мне нужно прилечь. Может, проводишь меня в спальню?
Костя поднимает на неё взгляд, и в этом взгляде столько холода, что я невольно вздрагиваю. Он не верит ни одному её слову.
Но при этом играет строго по правилам, которые она сама навязала, не позволяя себе ни малейшего снисхождения.
– Спальня на втором этаже, – отвечает он ровно, без тени сомнения. – Лестница. Беременным в твоём состоянии не рекомендуется подниматься по ступенькам. Можешь использовать диван в гостиной.
Лицо Милы на секунду искажается от злости и раздражения, но она быстро натягивает привычную маску страдальческого смирения, словно актриса, играющая свою роль до конца, не позволяя никому увидеть истинные эмоции.
– Конечно, ты прав, – девушка соглашается сквозь зубы, скрывая под искусственным спокойствием внутреннее недовольство. – Главное, чтобы с малышом всё было хорошо.,Лицо Милы на мгновение исказилось от злости, словно тень ярости мелькнула в её взгляде, но она быстро натянула маску страдальческого смирения, словно стараясь скрыть настоящие чувства под слоем терпения и покорности. (продолжение в статье)
