Олег лежал на спине. На его плече, в ямке под ключицей пристроилась голова Марты. Одну ногу она закинула на него, ладошку прижала к груди прямо над сердцем. Он прислушивался к её ровному дыханию, млея от счастья. «Вот так бы лежать всю жизнь…» — подумал Олег и прикрыл глаза.
Он вздрогнул, словно кто-то толкнул его в бок, и проснулся. Рядом зашевелилась Марта.
— Что, уже пора? — пробубнила она сонно.
Олег не мог видеть с дивана окно, но потому, как в комнате стало темно, понял, что уже вечер, давно пора покидать их временное гнёздышко. А так не хотелось…
Они встретились слишком поздно, когда оба уже связаны долгом и обязательствами перед семьёй и детьми. Жили от встречи до встречи, в томительном ожидании этих сладких часов вдвоём. Олег непроизвольно вздохнул, и Марта приподняла голову.
— Уже совсем темно! – воскликнула она, мгновенно проснувшись, и вскочила с кровати.
В том месте груди, где только что лежала её ладошка, стало холодно. Она была рядом, здесь, а сердце Олега уже ныло от тоски и одиночества.
— Вставай, нам ещё ехать. Что я скажу мужу?
— Правду. – Олег откинул простынь и тоже встал.
Они торопливо одевались, не глядя друг на друга. Ему было всё равно, что ждёт его дома. Давно ко всему готов. Надоело врать и прятаться. А она нервничала и раздражалась, что так некстати заснули, бестолково потратили драгоценное время.
— Скажешь, что зашла в магазин, встретила подругу, давно не виделись, заболтались, — подкинул мысль Олег.
— Он всех моих подруг знает. Может и позвонить. — Марта упорно не смотрела на Олега.
— Выдумай кого-нибудь из прошлой жизни, школы, института. Не подругу, так, старую знакомую.
— А что ты скажешь своей жене? – Марта перестала застёгивать пуговицы блузки и уставилась на Олега.
Он подошёл к ней, обнял, заглянула в глаза.
— Она давно меня не спрашивает, догадывается. – Олег стал целовать Марту, и она расслабилась, обмякла в его руках.
Темнота сгущалась, обволакивала их невидимым покрывалом, словно не хотела отпускать.
Марта легонько, но настойчиво оттолкнула Олега.
— Мы так никогда не уйдём отсюда, — она стала торопливо застёгивать блузку.
Олег хотел что-то сказать, успокоить её. Сотни раз предлагал всё рассказать мужу, жене, вырваться из замкнутого круга лжи. Но дети… Он обожал свою десятилетнюю Машку, а Марта беспокоилась о своём двенадцатилетнем сыне.
Когда начали встречаться, думал, что переспят пару раз и расстанутся, но всё оказалось сложнее, серьёзнее. Он готов был пожертвовать ради неё всем, но готова ли она? Марта уходила от ответа, тянула, просила не торопить её. Олег снова вздохнул.
— Ну не злись, мы же договорились… — В голосе Марты послышались виноватые нотки.
— Ты спускайся в машину, ключи в кармане куртки. А я уберу постель, — сказал он и принялся складывать простыни.
— Только не задерживайся, — крикнула Марта ему из прихожей.
Как быстро пролетели несколько часов. Обычно, после того, как страсть была утолена, они лежали и разговаривали, строили планы. А сегодня так некстати уснули. (продолжение в статье)
— Не, я, может, плохо что-то расслышала? А, сыночек? Ну-ка, подожди, я свои уши-то прочищу! — Людмила Андреевна сделала театральный жест, поднося ладонь к ушам, словно это могло вдруг изменить ход разговора. — А теперь повтори, как это вы мне дубликат ключей не сделаете? — с удивлением в голосе повторила она свой вопрос.
Тишина сразу обрушилась на комнату, как крышка от кастрюли, что придавливает крышку. Людмила Андреевна умела не просто говорить, а прямо уничтожать атмосферу. Как на площадке театра, где роль — самая важная. Шумный праздник, смешки гостей, веселье — всё как будто сдуло с ветром.
Марина замерла. Тарелка с куском мясной нарезки висела у неё в руке, как весёлый, но нелепый атрибут праздника. Муж её, Олег, в этот момент застыл, поправляя воротник рубашки, как всегда, когда в доме начинался шторм.
— Мама, мы же обсуждали это, — Олег постарался придушить всё в зародыше, но голос его дрогнул. Он не встречался с глазами ни с женой, ни с матерью. Он словно заблудился в комнате. Его пальцы зацепились за пуговицу рубашки, и он начал теребить её, как спасательный канат.
— Что мы с тобой обсуждали? — Людмила Андреевна, наоборот, развалилась в кресле, вытягивая спину, как кошка, которая нашла тёплое место. — То, что мать не может войти в квартиру сына? Или теперь я должна звонить и спрашивать разрешение? — голос её звучал так, что стекло в рамке задрожало.
Гости переглянулись, а у кого-то даже на лице появился страх, что вдруг праздник — этот момент, когда все ждали радости — превратится в поле битвы, где победителей не будет.
Марина тихо поставила тарелку на стол и улыбнулась. Наверное, это было последнее место на свете, где она могла бы улыбается с такой искренностью.
— Людмила Андреевна, — она аккуратно произнесла, как будто выговаривала важное сообщение, — мы всегда рады вас видеть. Но у нас с Олегом ненормированный график, я много времени провожу с моими студентами, вам ведь и не хочется, чтобы они меня прятали в шкафу?
Людмила Андреевна не удосужилась даже услышать последнюю фразу. Она перебила:
— И что, я буду мешать твоим студентам? Или я должна теперь прятаться от них в шкафу? — её голос снова стал острым, как нож.
Гости сдерживали смех, а Наташа, сестра Олега, делала последние попытки восстановить атмосферу лёгкости:
— А помните, как мы с Сашей в кино ходили на той неделе, а там...
— Я вот о чём, — Людмила Андреевна продолжала, не обращая ни малейшего внимания на попытки Наташи изменить ход событий, — шкаф в прихожую заказала. Итальянский. Завтра привезут. И ключей у меня нет. Что мне, с работы отпрашиваться? Или вам его под дверью поставить?
Марина и Олег переглянулись. Этот шкаф, как оказалось, был как новый символ недавних разговоров — единственное, чего они не просили. Обыкновенная ситуация.
— Мама, — Олег вздохнул, словно принял решение, которое, по его мнению, всех успокоит. — Мы уже заказали мебель. Помнишь, мы тебе показывали планировку? Нашли, где икеевскую купим.
— Тьфу! — Людмила Андреевна фыркнула. От неё шарахались даже те, кто сидел рядом. — Ты в своём уме? Это же из картона! Через год развалится. В доме моего сына будет нормальная мебель. Я договорилась, всё!
Марина почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. Сколько ещё можно терпеть? Сколько ещё можно делать вид, что всё нормально? Они уже десять лет в этом марафоне. Всё, начиная от дней рождений, отпусков, даже штор в арендуемой квартире. Всё для того, чтобы угодить.
— Нет, — сказала она, и её голос был чётким, хотя внутри что-то сжалось.
— Что? — Людмила Андреевна выглядела так, словно это был первый раз, когда кто-то осмеливался так говорить.
— Я сказала — нет, — Марина повторила, но теперь её голос звучал уверенно, как никогда. — Мы не будем делать дубликат ключей. Шкаф нам не нужен. У нас своя квартира, своя жизнь, и мы сами будем решать, что в ней будет.
Лицо Людмилы Андреевны стало багровым. Казалось, что она вот-вот вспыхнет, как пламя.
— Олег! — свекровь резко повернулась к сыну, не обращая внимания на невестку. — Ты это слышишь? Это что, твоя жена выгоняет твою мать? Она запрещает мне помогать?
Олег снова почувствовал, как ему не хватает воздуха. Он никогда не любил конфликты, а в отношениях с матерью их избегал как чумы. С детства был воспитан на компромиссах и избегании ссор.
— Давайте не будем сейчас об этом, — попытался он сделать шаг назад, стараясь не попасть в центр бури. — У нас же праздник.
— Какой ещё праздник? — Людмила Андреевна вдруг повысила голос. — Новоселье? Так вот мой подарок — шкаф. А она, — она ткнула пальцем в сторону Марины, — отказывается! Это что, неуважение?
Марина поднялась из-за стола, стараясь не выдать нервозности, но руки её слегка дрожали. Она встретила взгляд свекрови твёрдо, несмотря на то, что внутри всё бурлило.
— Людмила Андреевна, я никого не выгоняю. Вы всегда будете желанной гостьей в нашем доме. Но ключи... это символ доверия и уважения. Мы с Олегом работали, откладывали каждую копейку десять лет, чтобы иметь свой угол. И в этом углу мы хотим сами решать, кто и когда к нам приходит.
Тишина, наступившая после её слов, была такой тяжёлой, что казалось, её можно было потрогать. Отец Марины, сидящий в углу, одобрительно кивнул. Мать выглядела испуганной, её взгляд метался, словно она пыталась понять, что происходит, но не решалась вмешаться.
— Неблагодарные... — Людмила Андреевна начала собирать свою сумку, её голос дрожал. Она достала платок и промокнула глаза, скрывая, что они начали блестеть от слёз. — Я столько для вас сделала, а вы...
Она поднесла платок к лицу, снова вздохнула, как будто пыталась унять внутреннюю бурю.
— Олег, проводи меня.
Все взгляды перешли к Олегу, который сидел, сжимая в руке вилку, не в силах поднять глаза. Он смотрел в тарелку, и молчание растягивалось, как туман.
— Мам, давай потом обсудим... — наконец выдавил он, с трудом поднимая взгляд. — Сейчас все сидят...
— Потом? — Людмила Андреевна поджала губы, как будто это был её последний аргумент. — Хорошо, будет тебе потом. Наташа... — она повернулась к племяннице, — мы уходим. Вася, Галя, — кивнула брату с женой, — спасибо за компанию.
Тяжёлыми шагами Людмила Андреевна направилась к выходу, и её шаги отзывались эхом в пустой комнате. За ней, бросая виноватые взгляды, потянулись родственники Олега, будто не осознавали, что только что произошло. Когда дверь захлопнулась, комната наполнилась тишиной, и в воздухе остался только запах недосказанности.
Марина посмотрела на гостей, её взгляд скользнул по каждому, как по пустым лицам.
— Простите за это, — сказала она, словно извиняясь перед всеми и никем. — Давайте продолжим.
Но это было невозможно. Праздник был безнадёжно испорчен. Через час, когда вечерний свет начал тускнеть, все разошлись. Оставив молодожёнов наедине с горой немытой посуды и тяжёлым молчанием.
— Зачем ты это сделала? — Олег стоял у окна, его взгляд потерянно блуждал по огням района. (продолжение в статье)
