– Пашка! Привет, братишка! – громыхал из динамика смартфона радостный мужской голос. – Готовь дровишки и венички, желательно, и дубовый, и берёзовый! В выходные я с Лёлькой и мальчишками буду у тебя. Посидим по-родственному. В баньке попаримся, чтобы аж тело горело и скрипело. Шашлыки, само собой, замутим! Пашка, чего молчишь? Алло! – голос добавил, явно обращаясь к кому-то рядом: – Связь, что ли, у них там барахлит? А в ответ – сплошная тишина получается. Ладно, сейчас перезвоню.
Из динамика раздались гудки, и мужчина, держа смартфон, как ядовитое существо, пояснил:
– Андрей звонил. В гости к нам собирается.
Сидящая перед ноутбуком женщина отозвалась:
– Да, я всё слышала, Павлик. Твой брат такой громкоголосый, что ему, кажется, и телефон без надобности. Он и без него легко докричаться может. Как я понимаю, в эти выходные нам снова не будет ни тишины, ни спокойствия. Пойду, уберусь и максимально всё, что можно сломать или разбить, спрячу. Только грядки жалко. Опять их вытопчут. Жалко, их убрать, куда подальше, не получится. Разве что, огородить?
– Спасибо, Вера, – едва успел сказать Павел до того, как его смартфон вновь заиграл мелодию.
– Алло! – закричал Андрей. – Алло, Пашка! Меня слышно?
– Привет, Андрей. Слышу тебя.
– Отлично, а то уж я думал, что в твоём медвежьем краю со связью проблема. В общем, в выходные встречай нас!
Андрей вновь озвучил пожелания, которые, по его мнению, должен был обеспечить брат и попрощался, напоследок сообщив:
– Кстати, мы тут щенка завели – дети просто достали, мол, купи, купи, купи. Такой он смешной, вот увидишь. Может, тоже решишься на собаку, а что – площадь у тебя вполне позволяет.
Павел, услышав такую новость, совсем пригорюнился:
– Точно, грядкам Вериным хана настанет.
Когда женщина вернулась в комнату, Паша аккуратно подвёл её к мысли о том, что плантацию с сортовой земляникой, которую жена купила весной в частном питомнике на почти неприлично большую сумму, надо будет как-то огородить.
***
Встреча с младшим братом, его семьёй и шаловливым питомцем получилась шумной и суетливой. (продолжение в статье)
Чемодан занял свое привычное место в прихожей – темно-синий, с потертостями на уголках, будто свидетель бесконечных рейсов между жизнью настоящей и той, в которую Алина не имела доступа.
Дмитрий суетился, проверяя документы, умудряясь одновременно жевать бутерброд и отвечать на звонки.
– Опять на три дня? – Алина привалилась к косяку двери, наблюдая, как муж рассовывает по карманам мелочь, словно готовится к побегу.
– Быстрее не выйдет, солнце. Тендер серьезный, сама понимаешь, – он не поднял глаз, и это зацепило Алину сильнее обычного.
Восьмой тендер за два месяца — бизнес России поднимался с колен так стремительно, что впору позавидовать
Она механически протянула ему свежевыглаженный галстук — темно-бордовый, под цвет той маленькой родинки на его шее, которую когда-то целовала, а теперь даже не помнила, когда последний раз рассматривала вблизи.
– Ты хоть помнишь, когда у нас годовщина? – вопрос вырвался неожиданно, как выпадает из шкафа давно забытая вещь.
Дмитрий замер на полувдохе, его пальцы, завязывающие галстук, дрогнули, а потом продолжили свое дело с механической точностью швейцарского механизма.
– Конечно, двадцатое июня. Четырнадцать лет в этом году, – ответил он с таким безупречным спокойствием, что внутри Алины что-то оборвалось и полетело вниз, как лифт с перерезанными тросами.
Годовщина была пятнадцатого мая. Тринадцать лет. Вчера
– Дим, я вчера в окно Иринино случайно посмотрела... – сказала Алина, наблюдая за его лицом с внимательностью биолога, изучающего редкий вид.
Реакция была молниеносной: Дмитрий вдруг начал кашлять так яростно, словно подавился не воздухом, а всеми своими тайнами разом.
– Чего там у Иринки? – голос его звучал как несмазанная дверная петля. – Опять кошек своих выгуливает на подоконнике?
– Нет. Видела мужчину у неё. Спиной похож на тебя до одури, – Алина сжала в пальцах кухонное полотенце так сильно, что костяшки побелели.
Дмитрий рассмеялся, но смех вышел фальшивым, как соболиная шуба на рынке в Лужниках.
– У тебя уже глаза от компьютера совсем испортились. Какая Иринка? Какой мужчина? Ты там ещё и меня углядела? – он подошёл вплотную, положил ладони ей на плечи, но его глаза, обычно тёплые, карие, сейчас были холодными, как осенние лужи.
Лгал так искусно, что впору было аплодировать стоя
– Дим, а может, не поедешь сегодня? – Алина сама не знала, зачем просит, ведь полчаса назад обнаружила в телефоне сообщение: "Жду вечером. И. Купи вино, то самое".
– Сдурела? Контракт на миллионы! – он уже был в дверях, подхватил чемодан с тем почти неуловимым облегчением, которое она научилась распознавать годами.
– А где в этот раз тендер? – спросила она в спину, уже закрывающую дверь.
– В Новосибирске, – донеслось из подъезда.
Алина медленно подошла к окну. Напротив, в доме через узкий двор-колодец, светились окна Иринкиной квартиры на четвертом этаже. Шторы не задёрнуты. В хрустальном графине отражается свет торшера, на столике – два бокала и то самое вино, о котором говорилось в сообщении.
Интересно, как долго летят самолёты из их подъезда до Иринкиной спальни
Алина тяжело опустилась на подоконник и нашарила в кармане домашнего халата телефон. Открыла приложение для отслеживания авиарейсов и несколько минут смотрела на пустой экран. Потом, резко выдохнув, набрала номер.
– Варя? Это я. Можешь сегодня ко мне приехать? Срочно. Прямо сейчас.
Отражение в оконном стекле не было похоже на женщину, четырнадцать лет ждавшую мужа из командировок. Оно было похоже на кого-то, кто только что очнулся от долгого сна и теперь пытается понять, сколько времени потеряно зря.
Варя примчалась через сорок минут. Не снимая кроссовок, прошла на кухню, где Алина уже накрывала на стол — бутылка коньяка, две рюмки, шоколад, нарезанный дольками апельсин. Ритуал, отработанный за двадцать лет дружбы.
– Колись, – Варя опустилась на стул и привычным жестом подтянула к себе рюмку. – Что этот скотина опять натворил?
Удивительно, как быстро друзья распознают категории наших проблем
Алина не ответила сразу. Задумчиво обвела пальцем край стола, тот самый, который они с Дмитрием выбирали в "ИКЕЕ" тринадцать лет назад.
Тогда он ещё не был успешным менеджером по продажам в крупной фармацевтической компании, а она — специалистом по корпоративному праву. Тогда стол казался непозволительной роскошью, и они экономили целый месяц.
– Когда мы познакомились, у него были дырки на носках, – вдруг сказала Алина. – Помнишь? На той дурацкой вечеринке у Степнова.
– Ещё бы, – хмыкнула Варя. – Он пришёл с бутылкой дешёвого вина, которое никто не пил, и розой, которую, кажется, по дороге спёр из чьего-то палисадника.
Алина улыбнулась. В тот вечер Дмитрий смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной на планете. Они проговорили до утра на кухне Степнова, сидя на подоконнике.
Он рассказывал про свою мечту — открыть маленькую туристическую фирму, возить людей в горы, в те места, где небо кажется ближе, а проблемы — меньше. Она слушала, не перебивая, и верила каждому слову.
Мечты так хороши, пока не начинаешь их осуществлять
– Знаешь, – Алина налила коньяк в рюмки, – я ведь с самого начала чувствовала в нём эту раздвоенность. Как будто внутри живут два разных человека. Тот Дима, что влюбился в меня, и тот, что всегда хотел чего-то большего.
Первые три года совместной жизни они снимали однушку на окраине. Дмитрий работал менеджером в небольшой конторе, Алина только начинала юридическую практику.
Вечерами они сидели у окна, считали звёзды и придумывали, как назовут будущих детей.
– А потом появился Олег Викторович, – продолжила Алина, и что-то в её голосе заставило Варю насторожиться.
Олег Викторович Семенцов — глава представительства "ФармаГлобал" в России. Он заметил Дмитрия на какой-то конференции, разглядел в нём амбиции, голод к успеху, и предложил место в компании. "Это шанс," — сказал тогда Дмитрий. И Алина поверила.
– Это началось шесть лет назад, – Алина потерла виски. – Сначала были настоящие командировки. Короткие, с отчётами, с сувенирами из разных городов. А потом...
Удивительно, как отчётливо видишь паутину лжи, когда уже запутался в ней по уши
Их жизнь начала меняться — появилась трёхкомнатная квартира в центре, машина, отпуска за границей.
Но вместе с этим появились и долгие вечера в одиночестве, звонки среди ночи, "срочные совещания". И командировки. Бесконечные командировки.
– А Ирина? – спросила Варя, разливая по второй.
Алина горько усмехнулась. Ирина Савельева — женщина-загадка. Переехала в их дом три года назад, интеллигентная, с тихим голосом и цепким взглядом искусствоведа.
Одинокая — так казалось всем. С коллекцией фарфоровых кошек на подоконнике и привычкой ходить по двору в развевающихся шарфах, словно она всё ещё живёт в своём Петербурге.
Попросила однажды Алину помочь с каким-то юридическим вопросом, потом они стали раскланиваться при встрече.
– Я думала, это соседская вежливость, – Алина невесело рассмеялась. (продолжение в статье)
— Я тебе говорю, зачем тебе этот Женька? Нытик и слабак! — говорила Ленка своей подружке Миле, с которой они шли по тропинке в парке.
— Зато хорош! — Мила мечтательно закатила глаза.
— Маменькин сынок! Тьфу! Ты же видишь, она ему каждые пять минут звонит и спрашивает: «Женечка ты покушал? Женечка, а ты где? Женечка, а ты с кем?».
Ленка так смешно изобразила мать слабохарактерного Женьки, что обе девушки прыснули от смеха.
— Помяни моё слово, если он на тебе женится, его мама будет заглядывать к вам в постель и проверять всё ли в порядке!
— Не смеши, сейчас упаду, — захохотала Мила, — Ай! Да чтоб тебя! Ох…
Девушка, зацепившись ногой за что-то в траве, упала и сильно ушибла колено. Слезы выступили на её глазах.
— Давай руку! Идти сможешь? — наклонилась над ней Лена.
— Не знаю, — морщась от боли, проговорила девушка.
Лена помогла подруге подняться, потом Мила задрала штанину и она стала осматривать синяк, который быстро появлялся на месте ушиба. Вдруг она проговорила:
— Ленка! Смотри…
Посмотрев в ту сторону, куда указывала Мила, Лена обомлела. Буквально в двух метрах от девушек стоял… конь.
Нет, ничего особенного, конечно. Конь как конь. Стоит себе среди белого дня, в парке… Но почему один? Откуда он? И где его хозяева?
— Слушай, Лен! Может нам объявления развесить: «Потерялся конь, окрас коричневый…» или как там называется? Я в лошадиной масти не разбираюсь.
Конь совершенно невозмутимо щипал траву. Но потом оторвался от этого занятия и грустно посмотрел на девушек.
— Смотри, глаза какие умные! А смотрит как! — восхищенно прошептала Лена, — Что же нам с тобой делать?..
— Жалко его…
— Смотри! — Лена протянула Миле расстегнутую поясную сумку, которую она нашла на траве, —Кто-то потерял. Может, хозяин?
Девушки осторожно раскрыли застёжку-молнию. Там лежал простенький смартфон и несколько сотенных купюр.
— Никаких документов… Где гарантия, что это сумка хозяина коня? — задумчиво проговорила Лена.
— Надо отнести сумку в полицию! Вдруг с человеком что-то произошло? Может его ищут?
Тут смартфон издал мелодичный звук. Девушки посмотрели на экран, на котором возникло сообщение: «Инга! Ты где пропала? Давно пора Ястреба возвращать, хозяин ругается».
— Какого ястреба? Тут ещё и птица? — не поняла Мила. (продолжение в статье)