— Какую половину? – возмутилась Катя. – Ваня, эту квартиру мы купили на деньги с продажи предыдущей, а на ту нам мои родители деньги дали!
— Но куплена она была в браке! И твоя машина, кстати, тоже!
— Но машину, ты сам знаешь, я за свои купила!
— Знаю, и что? – он задумался, прикидывая что-то в уме. – Договор такой. Ты отдаешь мне половину стоимости машины, и я не претендую на квартиру!
— Перестань! Ниже падать некуда! – воскликнула Катя.
— Я имею право! – крикнул Иван. – И я буду бороться за свое право!
— Ваня, хотя бы внешне останься человеком!
— Я человек и это звучит гордо! – заявил Иван.
— Ты еще скажи, что гордишься тем, что уже сделал? – Катя покачала головой.
— Я должен был убедиться, и я убедился! И это тоже было мое право! – сказал надменно Иван. – А теперь я хочу половину квартиры!
— Но мы же договорились, что ты не будешь претендовать на квартиру, если я тебе отдам половину стоимости машины! Моей машины, заметь!
— По расписке! – он криво ухмыльнулся. – А до этого – не докажешь!
— Ваня, я взываю к остаткам твоей совести!
— С половиной квартиры моя совесть будет в порядке! – его улыбка стала шире.
— То есть, по-хорошему ты не хочешь? – Катя чуть наклонила голову и посмотрела на бывшего мужа исподлобья.
— У меня есть право на это имущество! И я его получу!
— Ваня, я в последний раз тебя спрашиваю: ты хочешь проломить дно или, все-таки, останешься человеком?
— Ой, ты мне еще угрожать начни! – рассмеялся он. – Вот и посмотрим в суде, кто у нас дно проломит, а кто человеком останется!
Ты слишком много смотришь телевизор! В твоих сериалах нет ни доли правды!
А вот жестокая реальность тебя научит быть покладистой женой! Если на тебя хоть кто-то посмотрит!
— А теперь послушай меня, птичка! – Катя выпрямилась и слегка улыбнулась. – Пел ты хорошо, но ты забыл, что ты простой водитель, хоть и дальнобойщик, а у меня два высших образования и куча знакомых, среди которых попадаются и юристы!
И я проконсультировалась! И знаешь, я хотела решить все по-хорошему, но раз ты встал в позу, тебя ждет ад!
***
Катя с Ваней были знакомы с ранней юности. Хоть он и был старше ее года на три, но девочкам-подросткам сверстники не очень интересны. А вообще, они были друзьями в одной компании.
Так вышло, может потому, что знакомы были давно, но возникло между ними чувство несколько большее, чем дружба. В итоге еле дождались, пока Катя окончит университет, и сразу же поженились.
Хоть образование бухгалтера и ценилось, но у Кати душа не лежала к счетам и проводкам. Могла она, конечно, пойти работать по профессии, но ее душа требовала чего-то другого. (продолжение в статье)
– Что ты сказал? – Лена замерла, держа в руках стопку свежевыглаженных рубашек мужа. Её голос был тихим, но в нём звенела тревога, готовая вот-вот сорваться в гнев.
Сергей стоял посреди их уютной кухни, уперев руки в бока, будто уже всё решил. За окном моросил октябрьский дождь, барабаня по подоконнику, а в квартире пахло свежесваренным кофе и горячим яблочным пирогом, который Лена испекла утром. Этот запах обычно делал их субботы тёплыми, домашними. Но сейчас он казался чужим, как будто уют их маленькой квартиры на окраине вот-вот разлетится в щепки.
– Я сказал, что мама переезжает к нам, – повторил Сергей, глядя куда-то в сторону, Ей одной тяжело. Возраст, здоровье… Ты же знаешь, как она мучается с коленями.
Лена медленно положила рубашки на стол. Её пальцы чуть дрожали, но она старалась держать себя в руках. Светлана Ивановна, её свекровь, была женщиной, мягко говоря, непростой. Властная, привыкшая командовать, она всегда знала, как «правильно» варить борщ, воспитывать детей и даже – о, боже! – расставлять мебель в чужой квартире. Лена вспомнила, как на прошлый Новый год свекровь, приехав на три дня, переставила их диван, потому что он «не по фэншуй». И это был только один эпизод из длинной череды её «улучшений».
– Серьёзно, Серёж? – Лена скрестила руки на груди. – А ты не подумал, что, может, стоило сначала со мной это обсудить?
Сергей нахмурился. Его тёмные брови, которые Лена так любила, сейчас делали его похожим на обиженного мальчишку, которого застали за проказой.
– Лен, ну что обсуждать? – он пожал плечами. – Это же моя мама. Не на улицу же её бросить.
– Никто не говорит про улицу, – Лена старалась говорить спокойно, но внутри всё кипело. – Я просто хочу понять, почему ты решил всё за нас двоих. Это наш дом, Серёжа. Наш.
Он вздохнул, потирая виски, как будто это Лена была источником его головной боли.
– Ты преувеличиваешь. Мама не будет нам мешать. Она тихая, спокойная. Посидит дома, поможет с хозяйством.
– Тихая? Спокойная? – Лена не удержалась и фыркнула. – Твоя мама? Та самая, которая на нашей свадьбе учила диджея, как правильно ставить музыку, потому что «эта попса для молодёжи, а людям постарше нужно что-то душевное»?
Сергей невольно улыбнулся, но тут же посерьёзнел.
– Лен, я серьёзно. Ей нужна помощь. Я не могу смотреть, как она там одна, в своей двушке, еле ходит.
Лена отвернулась к окну, глядя на серую пелену дождя. Ей хотелось кричать, но вместо этого она только сильнее сжала губы. Пять лет брака, общая ипотека, мечты о ребёнке, которого они пока откладывали из-за нехватки денег, – всё это было их маленьким миром, который они строили вместе. И вот теперь этот мир собирались перевернуть с ног на голову, потому что Сергей решил, что его мама важнее их общего комфорта.
– Хорошо, – наконец сказала она, и её голос прозвучал холоднее, чем она ожидала. – Если ты так решил, то я начну собирать твои вещи.
– В смысле? Какие вещи?
– Твои, – Лена повернулась к нему, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. – Если твоя мама планирует переезжать сюда, то тебе, наверное, лучше пожить у неё. Чтобы понять, каково это – жить с ней каждый день.
Она развернулась и пошла в спальню, оставив Сергея стоять с открытым ртом. Дверь за ней хлопнула чуть громче, чем она хотела.
В спальне было тихо, только тикали настенные часы с котиками – подарок от подруги на новоселье. Лена открыла шкаф, достала спортивную сумку Сергея и начала методично складывать его футболки, джинсы, носки. Каждое движение было размеренным, почти механическим, но внутри у неё всё клокотало. Она не собиралась выгонять мужа – нет, конечно, нет. Это была шутка. Или не совсем шутка? Она сама не знала. Просто хотела, чтобы он почувствовал, каково это, когда твоё мнение не учитывают.
Сергей вошёл в спальню через несколько минут, его шаги были тяжёлыми, как будто он нёс на плечах весь мир.
– Лен, ты серьёзно? – он остановился в дверях, глядя на сумку. – Ты правда собираешь мои вещи?
– А что мне делать? – она не подняла на него глаз, продолжая складывать его любимую клетчатую рубашку. – Ты же уже всё решил. Мама переезжает, и точка. Моего мнения никто не спрашивал.
– Да перестань, – он шагнул к ней, но остановился, увидев, как она напряглась. – Я же не сказал, что это прямо завтра. Мы можем всё обсудить.
– Обсудить? – Лена резко повернулась к нему. – Когда, Серёж? После того, как твоя мама уже будет тут с чемоданами? Или, когда она начнёт переставлять нашу мебель и учить меня, как правильно резать лук?
Сергей опустился на край кровати, потирая лицо руками.
– Я не думал, что ты так отреагируешь. Честно.
– А как я должна реагировать? – её голос сорвался. – Ты хоть раз спросил, хочу ли я этого? Хочу ли я, чтобы наш дом, который мы с таким трудом обустраивали, превратился в… в филиал маминой квартиры?
Он молчал, глядя в пол. Лена ждала, что он скажет хоть что-то, но тишина становилась невыносимой. Она бросила в сумку его кроссовки и застегнула молнию с громким щелчком.
– Вот, – она толкнула сумку к нему. – Поезжай к маме. Проверь, каково это – жить с ней. Может, тогда поймёшь, о чём я.
Сергей смотрел на сумку, как будто это была бомба с часовым механизмом.
– Лен, ты же не серьёзно, – его голос был почти умоляющим. – Это наш дом. Я никуда не уйду.
– Тогда почему ты не даёшь мне почувствовать, что это и мой дом тоже? – Лена села на стул у окна, обхватив себя руками. – Я не против помогать твоей маме. Но я против того, чтобы за меня всё решали.
Сергей встал, сделал шаг к ней, но остановился.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я поговорю с мамой. Может, есть другие варианты.
– Какие варианты? – Лена посмотрела на него с недоверием. – Ты же уже всё решил.
– Я… я просто хотел помочь ей, – он развёл руками. – Она звонила вчера, плакала, говорила, что не справляется. Что ей одиноко.
Лена почувствовала укол вины. Светлана Ивановна действительно была немолода – шестьдесят пять лет, больные суставы, пенсия, которой едва хватало на коммуналку и лекарства. (продолжение в статье)
Я закрыла дверь квартиры, сбросила туфли и устало опустилась на диван. В руках — конверт с зарплатой, приятно тяжелый. Наконец-то получила премию, о которой так мечтала.
— Саша, смотри! — радостно протянула я мужу деньги. — Теперь сможем купить тот диван, на который копили.
Он отложил телефон, медленно поднял глаза и… не улыбнулся. Вместо этого его лицо стало каменным.
— Насчёт этого… — он кашлянул. — Давай обсудим наш бюджет.
— Я думаю, нам стоит перейти на раздельные финансы. Тишина. Словно кто-то выключил звук в комнате.
— Да. Ты же меньше меня зарабатываешь. Так будет справедливо.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— То есть… мы теперь чужие люди? Каждый сам за себя?
— Ну, не драматизируй. Просто логично: кто сколько получает, тот столько и тратит.
Я сжала кулаки, но промолчала. В голове крутилась только одна мысль: *"Когда это он успел всё посчитать?"*
— Ладно, — наконец выдавила я. — Как скажешь.
Он кивнул, довольный, будто только что подписал выгодный контракт.
— Отлично. Тогда с завтрашнего дня — начинаем.
Я отвернулась к окну, чтобы он не увидел дрожь в губах. За стеклом лил дождь.
"Справедливо?"* — прошептала я про себя. "И когда ты решил, что мы — бухгалтерский отчёт, а не семья?"
Но вслух не сказала ничего.
Три дня прошло с того разговора. Я старалась не думать о раздельном бюджете, но каждый вечер муж доставал блокнот и скрупулезно записывал расходы: "Молоко – 85 рублей (пополам)", "Хлеб – 32 (я ел один кусок, так что спиши 16".
В пятницу утром, пока я собиралась на работу, зазвонил телефон. На экране – "Свекровь". Сердце ёкнуло. Обычно она звонила только по праздникам.
Я глубоко вдохнула и взяла трубку.
— Ну наконец-то! – в трубке раздался её пронзительный голос. – Я уж думала, ты вообще не собираешься отвечать!
— Я просто собиралась на работу...
— Ладно, неважно, – она отмахнулась. – Слушай сюда. Мой сын вчера мне всё рассказал. Наконец-то ты перестанешь его обирать!
Губы сами собой открылись, но звук не шёл.
— Что... что вы имеете в виду?
— Ну как что! – она фыркнула. – Эти твои "ой, мне платье нужно", "ой, давай съездим на море". Теперь будешь знать, что на чужой горб не разешь рот!
Я прислонилась к стене, чтобы не упасть.
— Мама, но мы же семья...
— Семья! – она язвительно рассмеялась. – Семьёй надо быть, когда ты приносишь в дом деньги, а не выносишь!
За дверью послышались шаги. Муж зашёл в комнату, увидел мое лицо и нахмурился.
Я беззвучно показала на экран. Он побледнел и резко выхватил телефон у меня из рук.
— Мам, мы об этом не договаривались! – рявкнул он и вышел на балкон, прикрыв за собой дверь.
Я стояла посреди комнаты, глядя на свои дрожащие руки. В ушах звенело от её слов: "обирать", "чужой горб"...
Через пять минут муж вернулся. Бросил телефон на диван.
— Ты что, ей пожаловался? – прошептала я.
Он избегал моего взгляда.
— Ну... просто в разговоре упомянул...
— И что ещё ты "упомянул"? – голос сорвался на крик. – Что я тебя обкрадываю? Что живу за твой счёт?
Он раздражённо махнул рукой. (продолжение в статье)