Калитка скрипнула привычно, словно приветствуя хозяйку. Надежда улыбнулась, вдыхая родной запах подъезда — смесь выпечки от соседки с первого этажа и терпкой краски, которой недавно освежили стены. Ключ легко провернулся в замке — и все-таки что-то было не так. Она замерла на пороге собственной квартиры, не решаясь сделать шаг.
Чужое. Что-то неуловимо чужое.
Может, ей только казалось? Месяц на даче, среди помидорных кустов и яблочных деревьев — конечно, глаза отвыкли от городской квартиры. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеное чувство, и решительно вошла, катя за собой чемодан с гостинцами.
— Боря! Я дома! — голос разлетелся по пустым комнатам, вернулся эхом.
Тишина. Странно. Она же предупреждала, что приедет сегодня. В груди шевельнулось беспокойство, но Надежда отмахнулась от него. Мало ли, в магазин вышел. Или к Петровичу на партию в шахматы. Они с мужем прожили вместе тридцать пять лет — за такой срок можно изучить привычки друг друга до мелочей.
Надежда прошла на кухню — хотелось чаю после долгой дороги. И замерла. На столе стояли две чашки. Чистые, но с размытыми следами помады на одной из них.
Сердце пропустило удар. Она моргнула, потом потянулась и взяла чашку в руки. Провела пальцем по краю. Ярко-вишневый след — совсем не ее цвет. Надежда никогда не пользовалась такой помадой.
— Глупости какие, — сказала она вслух и поставила чашку обратно. — Может, Тамара заходила. Или Лариса.
Но тело уже отреагировало — дрожью в кончиках пальцев, сухостью во рту. Надежда помотала головой и решительно занялась чемоданом. Банки с вареньем, маринованные огурчики, помидоры черри, которые удались особенно хорошо в этом году...
Скрипнула входная дверь.
— Надя! Ты уже приехала?
Голос мужа звучал... странно. Надежда выпрямилась, одернула домашнюю футболку.
— Да, только зашла. (продолжение в статье)
Ольга устало потянулась, поправляя сумку на плече. Командировка выдалась тяжелой — три недели бесконечных отчетов, ночных перелетов и гостиничных номеров. Единственное, о чем она мечтала сейчас, — это горячий душ, чашка чая и тишина.
Лифт поднялся на девятый этаж. Она достала ключи, но, подойдя к двери, замерла. Из-за порога доносились громкие голоса, смех, звон бокалов.
— Что за… — Ольга резко открыла дверь.
Запах алкоголя, табака и чего-то жареного ударил в нос. В прихожей валялись чужие куртки, на полу — следы грязной обуви. Из гостиной доносился хриплый смех.
— Ну давай, Димон, не ссы! Ставь еще!
Ольга шагнула вперед, и картина окончательно сложилась: ее диван был завален людьми, на столе — бутылки, закуска, пепельницы с окурками. В центре — ее сестра Катя, с сигаретой в одной руке и бокалом в другой.
Комната на секунду затихла. Катя медленно повернулась, ухмыльнулась.
— О, а вот и хозяйка! Ну заходи, чего стоишь?
Ольга не двигалась. Глаза бегали по квартире — шторы сдернуты, на столе пятна от вина, в углу валялась ее любимая ваза, теперь разбитая.
— Ты… что здесь делаешь?
— Гуляем! — Катя махнула рукой. — Ты же не против?
— Против? — Ольга почувствовала, как внутри закипает ярость. — Это МОЯ квартира! Кто вас сюда пустил?!
Катя фыркнула, потягивая вино.
— Ой, ну хватит. Мы же родня. Ты в отъезде была, а мы решили… провести время.
— Без моего разрешения?!
— А что такого? — В разговор вмешался Денис, муж Кати, развалившись в кресле. — Пустое же место пропадало.
— Вон. Все. Сейчас же.
В комнате повисла тишина. Катя переглянулась с Денисом, потом медленно поднялась.
— Ладно, ладно… — Она сделала вид, что обижена. — Мы уйдем. Только завтра. Сейчас ночь, куда нам идти?
— Мне плевать! — Ольга почти крикнула. — Вы не имели права сюда вламываться!
Денис встал, его лицо стало жестким.
— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Мы семья. А ты ведешь себя как последняя жадюка.
Ольга почувствовала, как дрожат руки. Но отступать не собиралась.
— Если вы не уйдете сейчас, я вызову полицию.
— Ну вот, началось… Ладно, ребята, собираемся. Хозяйка, видишь ли, не в духе.
Гости нехотя поднялись, начали собирать вещи. Ольга стояла, словно каменная, наблюдая, как они копошатся в ее квартире.
Когда последний человек вышел, Катя на прощание бросила:
— Ну ты и стерва. Мама бы тебя не одобрила.
Она медленно обвела взглядом квартиру. Бардак. Запах. Чужие следы.
И вдруг она заметила: ящик ее комода был приоткрыт.
Она подошла, резко открыла его.
Косметичка, где она хранила деньги на отпуск, была пуста.
Глаза застилали слезы. Но это были не слезы обиды.
И она знала — это только начало.
Ольга провела бессонную ночь. Каждый звук в квартире заставлял её вздрагивать — казалось, незваные гости вот-вот вернутся. Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь грязные окна, она начала уборку.
Разбитая ваза, пятна вина на ковре, пепел на подоконнике... Казалось, следы вторжения были повсюду. Она собрала осколки, когда в дверь резко постучали.
— Кто там? — голос дрогнул.
— Открывай, это мы! — раздался знакомый голос Кати.
Сердце бешено заколотилось. Через глазок Ольга увидела сестру с мужем, за их спинами — два огромных чемодана и пакеты с вещами.
— Уходите! Я не буду открывать!
— Оленька, ну хватит дуться! — Катя слащавым голосом говорила в дверь. — Вчера мы может перегнули, но сейчас всё серьёзно. Нас выселили!
Ольга прислонилась к двери, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Это не моя проблема. Идите к маме.
— Мама в деревне, ты же знаешь! — внезапно завопил Денис, ударяя кулаком в дверь. — Мы тут пару дней перекантуемся, и всё! Ты что, родную сестру на улицу выбросишь?
Дрожащими руками Ольга набрала номер участкового, но трубку никто не брал. В это время Катя перешла на шёпот:
— Лен, ну пожалуйста... У нас же дети. Куда мы с ними пойдём? Максимка в школу завтра, а жить негде...
Это был грязный приём — игра на материнских чувствах. Ольга сжала телефон так, что пальцы побелели. Она знала, что племяннику всего шесть, и он действительно ни в чём не виноват...
Дверь открылась с щелчком. Катя сразу бросилась обнимать сестру.
— Спасибо! Я знала, что ты нас не бросишь!
Денис, не стесняясь, протолкал чемоданы в прихожую, задев ими стену. Ольга заметила свежую царапину на обоях.
— Только на несколько дней, — твёрдо сказала Ольга. — И по правилам: никаких гостей, никакого шума...
— Конечно, конечно! — Катя уже снимала куртку и оглядывала квартиру. — О, а у тебя тут ремонт! Ничё так...
Она прошла на кухню, громко хлопая дверцами шкафов.
— Чайник где? О, а печеньки можно? — голос доносился вместе с звуком рвущейся упаковки.
Денис тем временем устроился на диване и включил телевизор на полную громкость. Ольга стояла посреди своей же квартиры, чувствуя себя чужой.
— Вы хотя бы постельное бельё своё привезли? — спросила она, замечая, как Денис разулся и поставил грязные носки на журнальный столик.
Катя вышла с полным ртом печенья:
— А зачем? У тебя же есть. Давай то, которое шёлковое, мне оно нравится.
Ольга глубоко вдохнула, пытаясь сдержать гнев. Она пошла в спальню, где хранились запасные комплекты. Когда она вернулась, то застыла на пороге: Денис рылся в её документах на тумбочке.
— Да курю ищу, — буркнул он, даже не оборачиваясь. — Ты не куришь, но может где завалялась пачка...
Ольга выхватила у него бумаги из рук. В этот момент зазвонил телефон. Катя, не стесняясь, взяла трубку:
— Алло? Да, это квартира Орловых. А кто спрашивает?
Ольга вырвала телефон у сестры. Это был начальник, интересовавшийся отчётом.
Когда разговор закончился, Катя уже разливала чай в Ольгины любимые фарфоровые чашки.
— Ты знаешь, нам надо обсудить условия, — начала Ольга, но Катя перебила:
— Ой, да ладно тебе! Мы же родня! Вот, пей чай, не кипятись.
Ольга взглянула на чашку — на краю было яркое пятно от помады. Катина помада. В её любимой чашке...
В этот момент раздался звонок в дверь. Катя бросилась открывать. (продолжение в статье)
— Ты бы хоть спросила, прежде чем всё переставлять, — Татьяна шумно выдохнула, сжала в руках с трудом найденную солонку и встала посреди кухни так, будто между ней и Ирой сейчас начнётся дуэль.
— А ты бы хоть раз спасибо сказала, что я у тебя порядок навожу, — огрызнулась невестка и хлопнула дверцей верхнего шкафа с такой силой, что тот качнулся и звякнул посудой. — Тут же бaрдак был, а не кухня.
Татьяна сердито прищурилась. Она только вчера разложила по местам кастрюли. Нижняя полка — для тяжёлого, верхняя — для того, что не прибьёт, если грохнется на голову. Сама Татьяна ростом не вышла, поэтому расставляла всё так, чтобы не тянуться за кастрюлями и сковородками. А вот высокая невестка смотрела на мир сверху вниз. Во всех смыслах.
Сын сидел за столом с чашкой кофе, делая вид, что ничего не слышит. Когда-то он бегал по этой квартире с деревянным мечом, смеясь. А теперь он воевал с матерью с помощью жены и своего безразличия.
— Это мой дом, Ира. И мой порядок. Я не просила помощи.
— Ага. Но и не возражала, когда мы переехали. Или уже забыла? — Ира вскинула брови. — Раз живёшь не одна, будь готова подстраиваться.
У невестки была странная манера улыбаться краешком рта, когда она говорила гадости.
Татьяна поджала губы. Конечно, она ничего не забыла. Как тут забудешь? Когда Рома сказал, что они хотят сдать свою однушку и пожить у неё, пока копят на квартиру побольше, она растерялась. Вроде бы неудобно отказать. Вроде бы сын. А с другой стороны — чувство тревоги уже тогда покалывало под рёбрами.
— Мама, ну ты правда как будто выживаешь нас, — наконец заговорил Рома. — Мы же не отнимаем у тебя жильё.
— Рома, у каждой хозяйки свои привычки. А я — хозяйка, между прочим.
— Привычки вроде твоей воющей старой мясорубки, которой только ты умеешь пользоваться? — усмехнулась Ира и покачала головой. — Да тут всё с эпохи динозавров. Я просто пытаюсь создать нормальные условия.
— Условия тебе пусть создаёт твой муж, а не я, — отрезала Татьяна, уже не пытаясь держать лицо. — А моя мясорубка нормально работает. Если у тебя руки кривые, то это не моя проблема.
Рома встал и тяжело вздохнул. Татьяна заметила, как он глянул на жену, потом — на неё. (продолжение в статье)