Анна переставила статуэтки на полке, попутно смахивая пыль рукавом. Каждую пятницу она проводила ритуал генеральной уборки – не важно, ждала гостей или нет. Чистота стала привычкой, переросшей в одержимость. В свои пятьдесят восемь она чувствовала, что контроль над домом – это последнее, что полностью принадлежит ей.
Телефон завибрировал. Анна вздохнула, уже зная, кто звонит.
– Да, Вера, – устало произнесла она, прижимая трубку к уху и одновременно полируя журнальный столик.
– Аня! Ты чем занята? Мы с Игорем и детьми решили заехать к вам на часок! Уже почти у вас. Надеюсь, не помешаем?
Анна закрыла глаза. Опять. Опять её ставят перед фактом. Не спрашивают, а сообщают. И этот лукавый вопрос в конце – будто у нее есть выбор.
– Конечно, не помешаете, – механически ответила она. – Когда вас ждать?
– Минут через двадцать! И мы не одни, с нами Олеговы будут. Ты же не против?
Анна сжала трубку до побелевших костяшек. Пятеро взрослых и трое детей. Незапланированно. И ведь никто не предложит помощь.
– Хорошо, – сухо ответила она. – Жду.
Положив телефон, Анна резко развернулась к шкафу с посудой. Достала большие тарелки, маленькие тарелки, чашки... Руки работали на автомате. Мысли роились как осы – злые, жалящие.
«Всю жизнь готовлю, убираю, стараюсь... И что? Меня воспринимают как прислугу? Как бесплатную столовую?»
За окном показалась машина брата мужа. Анна замерла, глядя, как из нее вываливаются дети – Мишка и Алёнка, потом Вера с Игорем, следом подъехали Олеговы на своем внедорожнике.
– Валера! – крикнула она в глубину квартиры. – Гости приехали! Твой брат с семьей и Олеговы!
Муж появился из кабинета – как всегда спокойный, расслабленный. Он-то что переживать будет? Не ему готовить, убирать, развлекать гостей.
– Чего кричишь? – он поправил очки на переносице. – Сейчас встречу...
Анна не ответила, только плотнее сжала губы. В прихожей уже слышались голоса, смех детей, звонок домофона – соседи снизу впустили Олеговых.
– Аннушка! – Вера, пышная и громкая, влетела в квартиру первой, раскинув руки для объятий. – Как же давно мы не виделись!
«Месяц назад. Тоже без предупреждения», – подумала Анна, но улыбнулась, обнимая родственницу. От Веры пахло сладкими духами и морозным воздухом.
– Проходите, проходите, – пригласила Анна, хотя гости уже разувались и проходили, будто это само собой разумелось.
Дети пронеслись мимо неё в гостиную – ветер в ушах свистнул.
– Мишка! Алёнка! Аккуратнее! – крикнула она вдогонку, но дети уже включили телевизор, спорили из-за пульта.
Вера бросила сумку на тумбочку и тоже прошла в гостиную, оставив на зеркале в прихожей отпечатки пальцев – прихорашивалась. Анна проследила взглядом за этими следами и еле сдержалась, чтобы не протереть их прямо сейчас.
Пока все здоровались, обменивались новостями, Анна машинально пошла на кухню. Холодильник был забит – это хорошо. Продуктов должно хватить. Она достала сыр, колбасу, масло, банку с солеными огурцами. На столе уже стояла ваза с конфетами – чтобы было чем занять рот гостям до основного угощения.
– Мам, тебе помочь? – в дверях кухни появилась дочь, Наташа. Она недавно переехала обратно – разошлась с мужем, временно жила с родителями.
– Можешь нарезать хлеб, – кивнула Анна, доставая из духовки противень с запечённой курицей – приготовила с утра для семейного ужина.
– Тетя Вера как всегда без предупреждения? – тихо спросила Наташа, ловко орудуя ножом.
– А как же иначе, – Анна поджала губы. – И Олеговы с ними. Хоть бы позвонили заранее...
– Мам, ну это же родственники, – Наташа пожала плечами. – Ты слишком серьезно воспринимаешь. Они же ненадолго.
Анна промолчала. Дочери не понять. Она-то не готовила никогда для толпы народа, не бегала с тряпкой, оттирая следы от детских пальцев на мебели. Ей легко говорить.
Из гостиной послышался громкий смех, затем голос Веры:
– Анечка! А у тебя там ничего к чаю нет?
Анна замерла, нож для нарезки курицы застыл в воздухе.
«К чаю? Я даже чай еще не поставила, а они уже интересуются десертом!»
– Скоро буду! – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал приветливо.
И снова в памяти всплыли все эти бесконечные чаепития, обеды, когда родственники приходили, ели и уходили, оставляя после себя гору посуды и крошки по всему дому. А она всё это подчищала. Молча.
Поднос с нарезкой тянул руки вниз, но Анна несла его с привычной ловкостью. Сколько таких подносов она перенесла за свою жизнь? Не сосчитать.
В гостиной компания расположилась с комфортом. Игорь развалился в кресле мужа – любимом кресле Валеры! – а тот и слова против не сказал, сел скромно на край дивана. Дети растянулись на ковре перед телевизором. Олеговы – Марина и Сергей – заняли диван, Вера устроилась в кресле у окна. (продолжение в статье)
— Мама переезжает к нам жить, — Андрей поставил чашку на стол так аккуратно, словно от этого зависела судьба мира. — Я уже всё решил.
Марина застыла с полотенцем в руках. Она только что закончила вытирать посуду после ужина, их уютного семейного ужина в собственной квартире, которую они выплачивали уже третий год. Квартире, где у них была своя спальня, своя кухня, своё пространство для жизни. Квартире, которая вот-вот должна была перестать быть их убежищем.
Свекровь. Галина Петровна. Женщина с железной хваткой и медовым голосом, которая умела превращать любое семейное событие в спектакль одного актёра — себя самой. Марина медленно повесила полотенце на крючок, выигрывая время, чтобы собраться с мыслями.
— Когда ты это решил? — её голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — И почему без меня?
— Ну что ты сразу так... — Андрей поморщился. — Она же моя мама. У неё проблемы с квартирой, ремонт затянулся. Это временно, пока всё не уладится.
Временно. Марина почти рассмеялась. В прошлый раз "временно" растянулось на четыре месяца, когда свекровь приезжала "помочь" после рождения их дочки Сони. Помощь заключалась в постоянных замечаниях о том, как Марина неправильно пеленает, кормит, укладывает спать. Каждый день превращался в экзамен, который невестка неизменно проваливала в глазах строгой экзаменаторши.
— Андрей, мы же договаривались, — Марина села напротив мужа. — После прошлого раза мы обещали друг другу, что будем принимать такие решения вместе.
— Да какие решения? Это же мама! — он раздражённо провёл рукой по волосам. — Ты хочешь, чтобы я выставил родную мать на улицу? Чтобы она по съёмным квартирам скиталась?
У Галины Петровны была прекрасная двухкомнатная квартира в центре города. Квартира, которую она сдавала за хорошие деньги, предпочитая жить то у старшей дочери в Москве, то у сына в Петербурге. Но об этом Андрей предпочитал не думать. В его картине мира мама была беспомощной пожилой женщиной, нуждающейся в заботе, хотя Галине Петровне едва исполнилось пятьдесят восемь, и она была бодрее многих тридцатилетних.
На следующее утро Марина проснулась от запаха блинов. Свекровь уже хозяйничала на кухне, гремела сковородками с таким энтузиазмом, словно готовилась накормить роту солдат. Трёхлетняя Соня сидела за столом, размазывая варенье по скатерти.
— Доброе утро, Мариночка! — пропела Галина Петровна, не оборачиваясь. — Я тут решила порадовать вас завтраком. Правда, продуктов у вас маловато, да и качество... Ну ничего, я потом схожу на рынок, куплю нормальной еды.
Нормальной еды. Марина прикусила язык. Вчера она специально закупилась в супермаркете, потратив треть недельного бюджета.
— Спасибо, Галина Петровна, но мы обычно завтракаем кашей. У Сони режим. (продолжение в статье)