— Ты нашёл другую, а твоя мать теперь ещё и мою квартиру забрать хочет? — мой голос звучал чужим, надломленным. — Мою квартиру, которую купили мои родители?
— Ну-ну, не драматизируй, — Алексей поморщился. — Мама права. Тебе надо успокоиться, подумать...
В тот вечер я осталась на работе дольше обычного — перебирала старые отчёты, которые с таким трудом откладывала в сторону. Может, именно в тот момент и случилось всё это? Кто знает, может, случайности и правда не случайны.
Дома было как-то необычно тихо. Обычно к этому времени Алексей уже возвращался с работы, а его куртка всегда висела на вешалке. Сегодня её не было. Я зашла на кухню, поставила чайник, руки сами потянулись к его планшету — он всегда оставлял его на столе, когда ходил в магазин.
"Милая, встретимся сегодня в семь?" — высветилось сообщение прямо на экране. Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом с бешеным ритмом забилось так, что я чуть не выронила планшет. Пальцы дрожали, но я всё равно разблокировала экран. Лёша никогда не ставил пароль, говорил, что у нас нет секретов.
Секретов не было пятнадцать лет. А теперь вот... Я листала переписку, и каждое новое сообщение било мне по щекам, как пощёчина. "Котёнок", "солнышко", "самая красивая" — всё это он писал какой-то Марине. Фотографии, сердечки, планы на совместный отпуск... Мир как-то потемнел, и мне вдруг показалось, что я не в своём теле.
Вдруг — дверь хлопнула. Я вздрогнула, но не повернулась.
— Лена? Ты чего так рано? — его голос был таким обычным, как если бы ничего не произошло. Как если бы он не собирался через час встречаться с другой женщиной.
— Это кто такая Марина? — мой голос дрожал, но я заставила себя поднять глаза.
Алексей застыл в дверях. Он изменился на глазах: от удивления к раздражению, от раздражения к какой-то жалости, которая была так неуместна.
— Ах, вот ты о чём... — он прошёл к холодильнику, достал бутылку воды. — А ты не думала, что сама виновата? Когда ты в последний раз интересовалась моей жизнью? Всё работа, работа...
Я не могла поверить своим ушам. Пятнадцать лет брака, а он просто так? Без всяких объяснений?
Телефон снова разорвал тишину. "Мама Тома" высветилось на экране. Свекровь никогда не звонила просто так.
— Леночка, — голос Тамары Петровны из трубки сочился таким медом, что мне стало дурно. — Я тут подумала… Я слышала, у вас с Лёшей проблемы? Ну, знаешь, квартира-то всё-таки наша семейная. Может, тебе лучше пожить отдельно, пока вы... разберётесь?
Словно кто-то выключил свет в комнате. Я перевела взгляд на Алексея, а он, словно ничего не произошло, повернулся к окну.
— Ты нашёл другую, а твоя мать теперь ещё и мою квартиру забрать хочет? — мой голос звучал чужим, надломленным. — Мою квартиру, которую купили мои родители?
— Ну-ну, не драматизируй, — Алексей поморщился. — Мама права. Тебе надо успокоиться, подумать...
Я смотрела на этого человека, с которым прожила полжизни, и не могла его узнать. Где тот Лёша, который обещал любить меня вечно? Где тот Лёша, который говорил, что наш дом — наша крепость? Теперь передо мной стоял чужой человек, готовый выбросить меня, как ненужную вещь.
А в трубке всё ещё звучал елейный голос свекрови, которая расписывала, как мне будет полезно «взять паузу». Я сбросила звонок и, чувствуя, как земля уходит из-под ног, опустилась на стул. В голове крутилась одна единственная мысль: "Что теперь делать? Куда идти?"
Юридическая консультация была в старом особняке на Садовой улице. Я поднималась по скрипучей лестнице, прижимая к груди папку с документами, собранными родителями. Руки дрожали — последние три дня я не спала, перебирая бумаги и пытаясь найти что-то, что могло бы мне помочь.
Дверь с табличкой "Михаил Степанович Воронов" была приоткрыта. Я задержалась на пороге, аккуратно разглаживая юбку — старая привычка мамы перед важными встречами: всегда наводить порядок, как будто это могло изменить исход событий.
— Входите-входите, — раздался глубокий голос. — Вы, наверное, Елена Сергеевна?
Михаил Степанович оказался совсем не тем, кого я ожидала увидеть. В моей голове был образ чопорного старика в очках, который едва ли не щурится от старости. А передо мной сидел подтянутый мужчина лет пятидесяти с ясными серыми глазами и еле заметной сединой на висках. В нем не было ни следа усталости, ни болезненной щетины, как у тех, кто пережил слишком много неприятных разговоров. Он выглядел так, будто ему было всё равно на мир, но он все равно в нем что-то искал.
— Присаживайтесь, рассказывайте, — он жестом указал на кресло. — По телефону вы что-то говорили про квартирный вопрос?
Я начала рассказывать, но слова путались в голове. (продолжение в статье)
— Валечка, тебе письмо! — тётя Галя с соседнего балкона размахивает конвертом так, будто в нём как минимум золотой билет на счастье. — Из нотариальной конторы!
Валентина автоматически вытирает руки о кухонное полотенце, в голову лезет только одно: какая ещё нотариальная контора? Она же ничего не покупала, не продавала, не переписывала ни на кого завещаний… Нелепость какая-то. Спускается вниз, забирает письмо у тёти Гали. Конверт — строгий, официальный, с внушительной печатью. Сдержаться невозможно, Валя вскрывает его прямо в подъезде — дотерпеть до квартиры нет никаких сил.
«Уважаемая Валентина Сергеевна! Сообщаем Вам, что согласно завещанию Зинаиды Михайловны Крюковой, умершей 15 октября, Вы являетесь наследницей…»
Валя перечитывает строчку раз за разом. Тётя Зина? Та самая тётя Зина, мамина двоюродная сестра, c которой виделись-то раз в год, разве что открытками обменивались на Новый год?
Домой поднимается словно не на своих ногах. В комнате Серёжа уставился в телевизор, Машка на кухне корпит над домашкой.
— Серёж, представляешь… — Валя протягивает письмо. — Мне тётя Зина квартиру оставила.
— Какая тётя Зина? — даже пульт от телевизора выпал из рук.
— Ну, мамина родственница. Помнишь, я рассказывала — жила одна, детей не было…
— А-а, в Химках которая? — припоминает наконец. — Вот дела… А сколько стоит квартира?
— Да откуда мне знать… В Химках, по слухам, жильё недешёвое сейчас.
На следующий день Валя берёт за свой счёт пару дней отпуска и едет к нотариусу. Анна Владимировна — женщина строгая, лет шестидесяти, очки на тонкой цепочке.
— Вот все документы, — аккуратно выкладывает. — Однушка в Химках, сорок два квадрата. И банковский счёт — семьдесят три тысячи рублей.
— А других наследников нет? — Валя неуверенно.
— По завещанию — только вы. Но есть нюанс… — нотариус снимает очки, протирает их задумчиво. (продолжение в статье)
— Ещё два адреса обойдём и всё. Обед, — заявил Серёга.
— Нее, пойдём сейчас зайдём в магазин, не могу я голодный работать, — важно ответил Антон, поглаживая себя по животу, — Хоть чего-нибудь пожевать купим. А потом уж тогда и пойдём.
— Ладно. И то верно, — согласился напарник, — А то вдруг зависнем там надолго? Закладные забиты все: старый дом. Небось, придётся кабель перетягивать.
***
— Ты что ерунду купил какую-то? Чипсы? Разве этим наешься? — возмущался Антон.
— Да я не особо голодный. Зато ты основательно затарился, — улыбнулся Сергей, — смотри, скоро в дверь пролезать не будешь. Машка тебя твоя не кормит, что ли совсем, что проголодался так?
— Почему? Кормит, — обиделся Антон, — Вот она-то и велела не чипсы, а йогурт покупать. Полезно же. На! Выкинь свои чипсы. И переходи на полезную пищу.
Антон протянул напарнику баночку питьевого йогурта.
— А пирожки? — хитро прищурился Сергей, — Тоже Машка велела покупать?
— Слыш, Серёг, ты это… про пирожки-то Машке не говори, смотри, — заволновался Антон, — Она меня вообще на диету посадит, тогда всё, кранты… Не могу я эту капусту есть! Назад идёт прямо. Я её туда, а она обратно… Анализы, говорит, плохие у меня. Вычитала там чего-то. Холестерин и сахар на пределе… про пирожки ей знать не надобно…
— Да ладно! Что я друга под монастырь буду подводить что ли?! — возмутился Сергей, — Так просто сказал.
Друзья присели на лавочку в парке и разложили нехитрый обед.
— Ох, ёлки! Йогурт-то испорченный! Фу… Кислый… Гадость какая! — возмутился Антон, открыв баночку, — Вот и ешь полезную еду! Сам Бог отводит меня!
— Погоди… Срок годности ещё до следующего четверга… Странно…
— Выброси, выброси свой тоже! — сказал Антон, — С молочными продуктами опасно рисковать.
Оба друга положили баночки с йогуртом в ближайшую урну. Потом, не спеша, доели пирожки и чипсы, и пошли работать.
Антон и Сергей работали монтажниками: проводили интернет. (продолжение в статье)
