— Да, Анечка, теперь ты – наша кормилица, — мама очень выразительно посмотрела на меня. Внутри все оборвалось. – Ну а что ты хотела? Мы с отцом тебя вырастили, теперь твоя очередь отдавать нам долг.
— Мама, какой долг? — я старалась сохранять серьезное выражение лица, но ее патетическая речь звучала смешно.
— Ну как же... Мы тебя кормили-поили, одевали-обували, образование дали...
— Я училась на бюджете! Тогда, может, еще подгузники и ползунки в «долг» включишь? — волна негодования все же начала накрывать меня.
— А может и включу! Нам ведь надо на что-то жить!
— Так иди и работай!
Этот вариант мне казался самым очевидным. Но у мамы при слове «работа» глаза стали круглыми как у совы, губы затряслись, а на глазах выступили слезы.
— Я? Работать? О чем ты?! Я всю жизнь вам посвятила! И считаю, что не обязана в 40 лет искать работу.
Меня передернуло: маме в прошлом году исполнилось 45. За всю жизнь она не проработала ни дня: в 18 выскочила замуж, вскоре родился брат, через год – я. Отец содержал всю семью. Нашим воспитанием занимались няня и бабушки, а мать жила в свое удовольствие: салоны, магазины, отдых за границей, фитнес, йога, коучи – в общем, занималась «саморазвитием».
Потом бизнес отца разорился, он ушел в найм. Руководство ставило отца всем в пример, но когда он заболел, тут же сбросило за борт, как балласт. На новой работе платили совсем немного, но у отца оставалось время на отдых. Я уже закончила учебу, нашла прекрасную работу и жила отдельно: обе бабушки рано ушли, и оставили квартиры нам с Максом. У брата родился третий ребенок, он продал бабушкину квартиру, купил побольше и теперь выплачивал ипотеку. С работой у него не клеилось.
— Мама, тогда, может, стоит сократить расходы? – я с ненавистью посмотрела на маникюршу: раз в неделю она приходила к ней домой. Да-да, мать ставила уход за собой выше всего!
— Какие такие расходы? Я ни на что лишнее не трачу!
— Ну как же не тратишь? Вчера ты два новых платья купила, сегодня – маникюрша, завтра – массажистка, послезавтра – косметолог. За вызов домой они берут двойной тариф.
Я была готова предоставить выкладки, чтобы мать поняла: главные траты в семье – на ее совести. Но она снова округлила глаза и обиженно ответила.
— Не говори глупостей. Я – женщина, и я должна выглядеть прекрасно. Иначе твоему отцу будет неприятно приходить домой.
— А я? Обо мне ты подумала? – давняя обида на мать начала подниматься изнутри и вот-вот, словно лава из вулкана, была готова выплеснуться наружу. – На папиных счетах денег уже почти не осталось, а ты все шикуешь. Я – тоже женщина. Не хочу работать на износ, обеспечивая твои хотелки. Я хочу заботиться о себе!
Мама посмотрела на меня своим особым «королевским» взглядом, и я невольно поежилась. Она умела глянуть так, что начинаешь чувствовать себя ничтожеством. Между тем, я действительно работала на износ. Взяла два сложных проекта – каждый требовал быть на связи 24 часа в сутки. Плюс – фриланс на переводах, плюс – репетиторство.
— Дочка, давай-ка ты не будешь перечить мне. Пока отец не нашел нормальную работу, за финансы в нашей семье отвечаешь ты. Так что либо сокращай свои расходы, либо ищи подработку.
— Нет, мама, — сказала я как можно жестче. – У меня нет статей расходов, которые я могла бы урезать в вашу пользу.
— Как это нет? А твои путешествия раз в полгода? А обеды в кафе? В конце концов, откажись от такси. И новый пуховик с сапогами тебе ни к чему – в старых походишь.
— Ну, знаешь ли, мама, — я уже едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. Вместо этого быстро оделась и ушла из родительского дома. (продолжение в статье)
Алексей вошёл в маленький продуктовый магазин, чтобы купить кофе и что-нибудь к чаю. День не задался с самого утра: будильник не прозвенел вовремя, в телефоне села батарея, а на улице моросил неприятный осенний дождь. Ему казалось, что всё идёт не так, как он планировал.
Он прошёл мимо прилавка с овощами, выбрал пакет гречки и банку тушёнки, прикинул, стоит ли брать ещё какие-нибудь продукты на ужин. Внезапно заметил рядом с собой невысокую пожилую женщину, которая пыталась дотянуться до верхней полки с сахаром. Пакеты были расставлены высоко, и ей никак не удавалось ухватить нужный.
— Вам помочь? — спросил Алексей, сделав шаг вперёд.
— Да уж, помоги, сынок, — отозвалась она хрипловатым, но доброжелательным голосом.
Он быстро протянул руку и достал для неё два килограммовых пакета сахара. Женщина внимательно посмотрела на него, прищурившись:
— Спасибо тебе. А то вот уже минут пять мучаюсь.
— Да не за что. Всегда рад помочь.
Она начала перекладывать продукты в свою хозяйственную сумку, но сумка уже выглядела тяжёлой. Алексей заметил, как она напряглась, когда попыталась поднять её со стула, стоящего у входа в магазин.
— Позвольте, я помогу донести вам всё это до дома, — предложил он, глядя, как женщина чуть нахмурилась, пытаясь поднять сумку.
— Ох, неудобно-то как… Но если тебе не сложно, буду благодарна.
Так началось их первое знакомство. Дождь барабанил по оконцам магазина, а Алексей уже почувствовал, что странное утро начинает приобретать какой-то смысл.
Они вышли на улицу вместе. Алексей перехватил ручки тяжёлой сумки и почувствовал, что да, тащить её женщине в одиночку было бы непросто. По дороге он сделал пару шагов, но вдруг остановился:
— Кстати, меня Алексей зовут. Можно к вам как обращаться?
— Тамара Николаевна, — ответила она и улыбнулась своим мыслям, будто вспомнила что-то приятное. — Живу тут недалеко, пару домов вглубь двора.
Алексей кивнул. Он зашагал рядом, стараясь идти вровень с ней, чтобы та не отставала. Дождь зашуршал сильнее, на асфальте замелькали лужи. Тамара Николаевна кряхтела, приподнимая воротник старой ветровки, чтобы не замёрзнуть:
— А чего это ты такой добрый сегодня? — спросила она без всякого подвоха, скорее с любопытством.
— Да просто… — Алексей пожал плечами. — Не хочу, чтобы вы надорвались.
Она кивнула, принимая ответ, и они ещё несколько минут шли молча. Где-то вдалеке звучали сигналы машин, мимо них прошла молодая девушка в наушниках, не замечая ничего вокруг. В городе царила своя суета, а Алексей и Тамара Николаевна словно шли по какому-то особому маршруту, где время текло чуть медленнее.
— Вот мой дом, — сказала вдруг женщина, указывая на панельную многоэтажку со старой, облезлой краской у подъезда.
Алексей занёс тяжёлую сумку в подъезд. Лестничная клетка была полутёмной, лампочка едва мерцала, но он всё равно видел, что подъём по ступенькам будет непростым.
— Пятый этаж, лифта нет, — проговорила Тамара Николаевна с сожалением. — Но я уже привыкла.
— Ничего, сейчас донесём, — отозвался Алексей бодро. — Я сам дотащу, вы только подстраховывайте сзади, если что.
Скрипя перилами и ступеньками, они поднялись на пятый этаж. Женщина достала ключи из кармана ветровки, но дрожащими руками никак не могла попасть в замочную скважину. Алексей помог ей и открыл дверь.
— Проходи, раз уже дошёл, — предложила она негромко, приглашая его жестом. — Хочешь чаю?
Алексей улыбнулся. Он не ожидал такого поворота, но решил, что можно на минуту зайти. В конце концов, почему бы и нет? Да и был в нём какой-то внутренний отклик — что-то тёплое, чего давно не чувствовал.
— Давайте, — сказал он и вошёл в тесную прихожую.
Квартира оказалась небольшой: прихожая, узкая кухня и комната, заставленная старыми шкафами и диваном. Повсюду виднелись вещи, на стенах висели фотографии и старые настенные часы, которые громко тикали в тишине.
— Садись в комнате, я сейчас воду поставлю, — предложила Тамара Николаевна, пряча сумку в глубине коридора.
Алексей прошёл в комнату и огляделся. С фотографий смотрели люди разных возрастов: наверняка родственники. Он заметил фотографию молодого парня в военной форме и ещё снимок — сын, наверное, на каком-то школьном выпускном. Почувствовал лёгкую грусть, хотя и не понял, почему.
Чуть позже послышался свисток кипящего чайника. Тамара Николаевна поспешила снять его с плиты и уже через пару минут внесла в комнату тарелку с печеньем.
— Держи. Чай, к сожалению, не какой-то особенный, обычный чёрный.
— Спасибо, очень кстати, — поблагодарил Алексей, усаживаясь на старенький стул. — Я, кстати, не успел сегодня и позавтракать.
Женщина рассмеялась мягко:
— Так ты и правда мне сегодня как подарок судьбы. Сама я продукты бы долго тащила. А так хоть заодно гостя угостить можно.
Они пили чай и разговаривали о мелочах: о погоде, о магазине, о том, как цены растут. Алексей поймал себя на мысли, что ему здесь неожиданно спокойно. Будто вернулся в детство, когда его собственная мать гладила его по голове и наливала горячий чай из пузатого заварочного чайника.
— Да ладно, спасибо вам за чай. Мне пора, наверное, — встал Алексей, когда осушил кружку. — Ещё раз рад был помочь.
— Ещё раз спасибо тебе. Береги себя, Алексей. И заходи, если вдруг по соседству будешь.
Он кивнул, попрощался и вышел. Во дворе уже перестало лить, и серые тучи отступали к горизонту. Алексей вдруг ощутил, что настроение у него поднялось. День действительно стал лучше.
На следующий день Алексей, проснувшись чуть пораньше, поймал себя на мысли, что думает о Тамаре Николаевне. Пришли воспоминания о его детстве, о том, как он жил когда-то с матерью вдвоём в маленькой двухкомнатной квартире. Мать работала на двух работах, чтобы его прокормить, а он вечно обижался, что она не может уделить ему много времени.
Он понимал, что сейчас ему почему-то хочется снова заглянуть к этой пожилой женщине. Может быть, узнать, всё ли у неё в порядке, помочь чем-нибудь. От этого тёплого порыва у него вдруг возникло ощущение, что он закрывает какую-то собственную эмоциональную дыру.
Собравшись, Алексей вышел из дома. Зашёл в ту же «пятёрочку» возле станции метро, купил пару пакетов с продуктами — решил, что сделает небольшой подарок: молока, немного фруктов и сладостей к чаю. «Вдруг пригодится», — подумал он.
Когда он постучал в знакомую уже дверь на пятом этаже, тишина внутри квартиры слегка насторожила. Но вдруг раздалось:
— Это Алексей, мы вчера с вами познакомились… — начал он чуть смущённо.
Через несколько секунд в глазке блеснул отблеск, и дверь медленно приоткрылась:
— Ох, заходи, сынок, а то у меня тут шумит всё, на кухне вода сбежала! — взволнованно произнесла она.
Алексей вошёл в прихожую и вместе с хозяйкой направился на кухню. Оказалось, что там действительно закипел чайник, а женщина отвлеклась, и вода выплёскивалась на плиту.
— Вот растерялась, совсем старая стала, — покачала она головой.
— Ничего страшного, бывает, — улыбнулся он и быстро выключил огонь. — Я принёс немного продуктов, надеюсь, вы не против.
Тамара Николаевна всплеснула руками:
— Зачем, зачем потратился-то? У меня есть пенсия, и вообще… Я ведь выживаю, как могу.
— Да не переживайте, — ответил он мягко. — Я с радостью. Мне приятно, если это пригодится.
Женщина вздохнула, заглядывая в пакет:
— Ну хорошо… Спасибо. Как говорится, да будет тебе счастье за доброту. Проходи, располагайся.
И он снова оказался в комнате, где царила тихая и немного уставшая жизнь. (продолжение в статье)
— Да почему я вас, Елизавета Сергеевна, мамой должен звать? — возмущался Антон, — у меня есть уже мать, мне другой не надо!
Вы мне – тёща, и, пожалуйста, давайте соблюдать дистанцию. Не надо к нам лезть со своими советами, мы у вас их не просим.
Я вас, дорогая тёща, членом своей семьи не считаю, смиритесь, пожалуйста, с этим!
Антон до последнего старался сохранить хорошие отношения со своей тёщей.
С Наташей они были женаты совсем недолго, и за это время мужчина уже устал и от супруги, и от её родительницы.
Всё чаще и чаще в голове Антона мелькала мысль: нужно развестись, расторгнуть этот брак и бежать подальше от ЭТИХ двух...
Останавливали Антона всё же чувства — пока Елизавета Сергеевна не вмешивалась в их супругой жизнь, всё было хорошо.
Стоило только тёще позвонить дочери или приехать в гости, сразу же начинался скандал.
Антон часто вспоминал, как ему с Наташей было хорошо до свадьбы. Они встречались, много времени проводили друг с другом, узнавали друг друга поближе и даже жили некоторое время вместе.
Тогда, между прочим, Елизавета Сергеевна к ним так часто не таскалась, максимум ограничивалась редкими звонками с вопросами: «Как дела?» и «Чем занимаетесь?».
Истинное лицо «любимой» тёщи Антон увидел за несколько дней до свадьбы – тогда будущие родственники впервые повздорили из-за денег.
Ещё на этапе помолвки Елизавета Сергеевна торжественно зятю пообещала:
— Ты, Антоша, не переживай, часть расходов я в любом случае возьму на себя. Что же я зря для единственной дочери почти всю свою жизнь денежку откладывала? Помогу финансово, не волнуйся!
За несколько дней до свадьбы Антон напомнил невзначай тёще о её обещании и тут же наткнулся на агрессию:
— А что это ты мне указываешь? — возмутилась Елизавета Сергеевна, — «купите это, купите то»! Я и без тебя знаю, на что свои деньги тратить!
Антон опешил:
— Елизавета Сергеевна, я же просто попросил приобрести свадебные фонтаны. Ведущий говорит, что они нам будут нужны для эффектного танца. (продолжение в статье)