В семье Рогалевых-Голомутько, как и в каждой другой семье, были свои традиции и правила. Устраивать семейные собрания по субботам — это была даже не традиция, а закон. Зина сегодня работала, поэтому спешила домой на всех парусах. Не хотелось опаздывать на “важную семейную встречу”. Один только взгляд свекрови чего стоил! Марина Эдуардовна умеет посмотреть так, что и настроение испортит, и надолго отобьет желание опаздывать. Едва Зиночка залетела в прихожую, как услышала скрипучее:
— Наконец-то! Зина, где ты шляешься? Разве ты не видела объявление вчера на холодильнике? – в коридор вышла мать Бориса и презрительно посмотрела на невестку.
— Да, я работаю сегодня, Марина Эдуардовна! Вот, отпросилась специально на Ваше собрание. После “собрания” снова на работу.
— Работа… работа… — пробурчала свекровь, – если бы ты еще и зарабатывала так же много, как работаешь! Лучше бы дома сидела! Больше пользы!
— Интересно, чем же это лучше? Разве дома мне платят зарплату? — Зина улыбнулась и зашла в гостиную, где на диване уже сидели в ряд: муж Зинаиды — Борис, отчим Бориса — Михаил Иванович Голомутько и кот Василий. Все трое преданно смотрели в глаза Марине Эдуардовне и кивали, когда она отчитывала невестку.
— Ты, Зинаида, умная, как я погляжу. Даже удивительно, как с таким умом и не в руководстве работаешь, а в столовой, – с сарказмом произнесла свекровь.
— Ой, нет, что Вы, мама, умная у нас Вы, а я так… погулять вышла!
— Может быть хватит уже? — рассердился Борис, — давайте обсудим повестку дня и я пойду в гараж, — осмелился высказаться Михаил Иванович. Если бы он знал, что нарвется на “бурю”, то лучше бы промолчал.
Жена тут же повернулась к Голомутько:
— А что случится с твоей ржавой бочкой, которую ты называешь гараж, Миша? А может быть кто-то угонит твою консервную банку на колесах, которая давно не заводится?
— Ну, знаешь ли, Мариночка, – покраснел от возмущения Михаил Иванович, — банка — не банка, но если на дачу собираемся, ты требуешь машину к подъезду!
— Вот именно, – подняла кверху указательный палец Марина Эдуардовна, — машину, а не раритет времен палеозоя. Собственно, родные мои, для этого мы сегодня и собрались! – мгновенно расслабилась и мечтательно улыбнулась свекровь Зинаиды.
— Зачем? — вздохнула невестка, – обсуждать поломку машины Михаила Ивановича? У меня свадьба “горит”, не успеваем ничего к банкету, а Вы со своей машиной.
— Своей? А разве ты, Зина, не ездишь на машине Михаила Ивановича на дачу? – поставила руки в бок свекровь.
— Да я бы и не ездила! Лучше бы дома отдохнула в свои законные выходные, но Вы же со своей картошкой! – сорвалась Зинаида.
— Со своей картошкой? Нет, вы слышали, мужчины? Вы все слышали? Тааак, ну что же? – -начала было свекровь, но Борис и Михаил Иванович взмолились:
— Мама, давай начнем уже это собрание….
— Мариночка, я тебя умоляю, не надо, — Михаил Иванович сложил перед собой руки, словно в молитве.
— Ну, что же, ладно, — поджала губы Марина Эдуардовна, — начнем наше собрание, а с тобой, Зина, я поговорю позже, ясно?
— Да, куда уж яснее, — развела руками невестка, но муж тут же дернул ее за руку, намекая на то, чтобы она промолчала.
Марина Эдуардовна выдержала паузу, посмотрела на всех присутствующих и широко улыбнулась:
— Предлагаю, считать наша семейное собрание открытым! На повестке дня один вопрос: покупка новой машины! — торжественно заявила хозяйка квартиры.
— О, наконец-то, – заерзал на диване Борис, затем взял кота Ваську на руки и пожал переднюю лапу, словно близкому товарищу. Кот мяукнул и замурчал.
— Это прекрасное известие, — потер ладони Михаил Иванович, — я уже, честно говоря, замучился со своей “антилопой”. Как ни крути, а пора моей красавице на пенсию, — почесал затылок и вздохнул с сожалением отчим Бориса.
— Конечно, я давно мечтаю сесть за руль современного крутого внедорожника! Купим в черном цвете! Черный мне идет! – пребывая в мачтательно нестроении заявил Борис, а Марина Эдуардовна с удивление посмотрела на сына:
— Машину черного цвета мы не будем покупать. Ты, сынок, на машине будешь на заднем сидении ездить. На дачу. Так что, совершенно безразлично какой цвет тебе подходит.
Отчим засмеялся и погладил кота. Васька подвинулся поближе к Михаилы Ивановичу и преданно заглянул в глаза:
— Не расстраивайся, Бориска, я буду разрешать тебе садиться за руль. Например, когда нужно будет загнать машину в гараж, — отчим разразился смехом и смеялся, пока, слезы не появились на глазах. Но супруга осадила и его:
— Ты, тоже, не рассчитывай, Михаил! За рулем буду ездить я! — торжественно заявила Марина Эдуардовна.
— Так вам и надо, – усмехнулась Зинаида, посмотрела на мужа, на отчима Бориса и пошла на кухню.
— Зина, ты куда? Я еще не закончила собрание, — возмутилась свекровь, а невестка тут же заглянула в гостиную:
— Заканчивайте без меня! Я на руль от машины не претендую и какого она будет цвета — мне все равно, — с сарказмом сказала Зинаида.
— Зато ты можешь поучаствовать в приобретении, — подмигнула свекровь.
— В каком смысле? — растерялась Зинаида.
– В обыкновенном! Выплачивать кредит за мою машину будете вы с Борей! — сказала свекровь невестке.
— С какой стати? — Зинаида совершенно позабыла о том, что хотела сварить кофе. Женщина вернулась в гостиную и посмотрела на мужа, затем на свекровь. Свекор ничего в этом доме не решал. Десять лет назад, когда Марина Эдуардовна вышла замуж за Михаила Голомотько, она привела мужа в четырехкомнатную квартиру, доставшуюся ей и сыну после смерти отца Бори. Самому же Михаилу Голомутько принадлежал дом в деревне на берегу реки, где теперь расположена дача семьи Рогалевых-Голомутько.
— С такой! – внимательно посмотрела на невестку свекровь, – с такой стати, что ты живешь в моей квартире и отдыхаешь на моей даче!
Михаил Иванович покосился на жену и громко кашлянул. Видимо он хотел остановить Марину или напомнить о том, что “дача” — это его деревенский дом, но не посмел! Он хорошо знал свою жену и понимал: если сейчас задеть Марину, крику будет на весь подъезд.
Зинаида замерла с открытым ртом. Некоторое время она молча смотрела на мужа, ожидая, что Борис заступится за нее. Но, не дождавшись защиты, резко отошла от двери гостиной и начала обуваться.
— Зинаида, останься! Собрание еще не закончено, – строго произнесла свекровь.
— Да, пропадите вы пропадом всем со своими собраниями, – сквозь зубы сказала невестка и добавила громко, – я на работу! Пока вы здесь заседаете и делите мои деньги, вас всех кто-то должен кормить.
Зинаида вышла и громко хлопнула дверью.
— Кормилица нашлась, — крикнула вслед невестке Маргарита Эдуардовна и махнула рукой.
Зина быстро шла по направлению к остановке. В голове женщины было много мыслей, но ни одной позитивной. Как же ей надоело семейство мужа. А об отношении свекрови и говорить нечего. Если вспомнить все, что вытворяет свекровь, можно кино снимать. Вернее, триллер с элементами фильма ужасов.
Вспомнить только события недельной давности! За семь дней свекровь успела немало неприятностей принести Зинаиде. Марина Эдуардовна постирала с отбеливателем новую розовую кофточку невестки, за которую Зина даже не успела расплатиться. Купила у Тони Сапрыкиной фирменную вещь, а деньги с зарплаты должна была отдать. И что же? К тому времени, когда Зина рассчиталась за кофточку, кофточка уже валялась в мусорном ведре, поскольку была безнадежно испорчена.
Зиночка так давно мечтала о подобной вещи! Италия! Фирма! И совсем не дорого! В детстве и в юности у Зинаиды не было возможности носить такие вещи. Жили Корзинкины скромно, с неба звезд не хватали, зато — честно! Неоднократно родители да и дедушка говорили Зинаиде:
— Лучше бедно, но честно жить!
— Корзинкины испокон веков славились честностью своей и копейки чужой не взяли, – с гордостью любил говорить дед Зины — Иван Павлович Корзинкин.
Живет семья Зинаиды в небольшом райцентре — “Оленевка”, а вокруг леса и красота неимоверное. Зинаида любит приехать домой, подышать свежим воздухом, вздохнуть полной грудью, но после отдыха сразу в город. Жить в Оленевке , Зина Рогалева не хочет ни за что не свете!
— А что здесь? — пожимает плечами мать — Лидия Ивановна, – ни работы, ни перспектив.
С годами, Зинаида переняла манеру мамы и очень похоже пожимает плечами, повторяя:
— А что в Оленевке? Ни работы, ни перспектив! Другое дело — в областном центре.
Именно туда — в областной центр Зина отправилась после получения аттестата о среднем образовании. Девушка поступила в техникум пищевой промышленности, окончила его и устроилась на работу в фабричную столовую, расположенную недалеко от регионального телецентра.
В столовой мог купить обед любой горожанин. Предприимчивый директор хлопчато-бумажной фабрики, разделил огромный зал на две территории в одной из которых обедали работницы фабрики, а в другой — мог пообедать любой горожанин. Кормили здесь вкусно, сытно, и главное, недорого. Здесь молодая выпускница техникума — 21-летняя Зина Корзинкина и устроилась работать.
Сюда же приходил обедать молодой тележурналист, ведущий программы “Погода” на местном телевидении. (продолжение в статье)
Рано утром к дому подъехала машина. Татьяна Николаевна варила еду на день, а её муж набирал воду в бочки для полива. Дни наступили жаркие, так что всю работу по хозяйству приходилось выполнять до обеда и поздно вечером. В остальное время дачники наглухо занавешивали окна, сидели возле вентиляторов, смотрели фильмы и обсуждали новости.
– Саш, кто там? – поинтересовалась женщина, выглянув в окно.
– На такси кто-то приехал, – ответил Александр Ильич, отключая воду. – Катя что ли с детьми.
Он был прав. Из автомобиля вышла молодая женщина, а за ней трое ребят – 12-летний Артём, 10-летний Славик и пятилетняя Наташа. Катя что-то сказала водителю, и компания быстро направилась к калитке.
– Привет, пап, – поприветствовала гостья и обратилась к детям. – Бегите, порадуйте бабушку.
Татьяна Николаевна обняла внуков и отправила их в сад, где уже созрели почти все ягоды. Зная, какое разнообразие деревенских вкусностей их там ждёт, ребята тут же скрылись.
– Чай как раз готов, – хозяйка пошла в сторону дома.
– Мам, там такси, я поеду, – засобиралась Катя.
– Ты на работу? Вечером приедешь?
– Нет… Меня Дима позвал на море слетать. Это на недельку всего.
– А дети ему, значит, не нужны?
– Мам, ты же сама всё понимаешь. Ну ладно, мне пора.
Она уехала, оставив на крыльце сумку с детскими вещами. Татьяна обменялась взглядом с мужем, и оба молча друг друга поняли. Их дочь уже дважды была замужем, от первого мужа родила старшего сына, от второго – двух младших, а теперь снова активно занималась личной жизнью. Новый избранник не спешил знакомиться с её детьми и не хотел своих, так что на время их встреч Катя всегда привозила семью родителям. (продолжение в статье)
В троллейбусное депо срочно требовался кондуктор на маршрут номер 12. После недавней транспортной реформы работать стало совсем невозможно. Одни маршруты убрали, другие ― удлинили. В итоге троллейбусы и автобусы стали ездить реже, люди в них набивались плотнее, а атмосфера внутри всегда была напряженной. Работать в таких условиях могли только самые отчаянные, беспринципные или же опустившиеся на финансовое дно люди. И даже они уходили после первой получки.
― Идите вы к чёрту со своим двенадцатым маршрутом! ― кричала Алла Григорьевна, кондуктор с пятнадцатилетним стажем. Эта женщина могла с закрытыми глазами в час пик сосчитать количество вошедших пассажиров и обилетить даже самых юрких и хитрых. Но даже ей было страшно от одной мысли о двенадцатом маршруте.
― Вы ― наша последняя надежда, ― умолял её начальник. ― Мы вам ставку поднимем, на дес… пять процентов! ― он закашлялся, предлагая «выгодные» условия.
― Засуньте эти пять процентов себе в пневмосистему! ― прошипела кондуктор и, встав из-за стола, покинула кабинет, не оборачиваясь.
Она могла себе позволить подобное. Её всё равно никто не уволит ― работать-то некому.
― Ну и что мне делать, Наташ? ― повернулся начальник к своей секретарше, но та лишь пожала плечами.
В этот момент дверь в кабинет открылась с характерным скрипом. На пороге появилось нечто очень яркое до ряби в глазах и эффектное до боли в зубах.
― Гуд афтернун, ― произнесла с совершенно сельским акцентом женщина в пёстром платье, заправленном в длинную узкую юбку.
От её локтей до пальцев тянулись чёрные, сильно растянутые атласные перчатки. На голове этой особы сидела большая, словно спутниковая тарелка, шляпа, из которой антенной торчало перо чайки. На вид женщине было глубоко за тридцать пять, но она явно чувствовала себя гораздо моложе.
Достав из сумочки пачку дешёвых сигарет, она вставила одну в длинный мундштук и подожгла.
― Вы к кому? ― взяла слово секретарь, чувствуя, что начальник потерял дар речи.
― Меня зовут Сильвия, Сильвия Бобикова, ― томным аристократичным голосом представилась женщина. ― Я пришла к вам, так как я вам нужна!
― Вы, наверное, ошиблись, ― начальник хотел было сказать «дурдом», но вместо этого произнёс: ― Салон красоты ― через дорогу, нужно пройти пять…
― Это вы, mon cher, ошиблись, ― перебила его Сильвия, ― дважды.
Она уселась на стул и, закинув ногу на ногу, сделала затяжку. От дыма её сигареты начали отклеиваться обои в углу и увядать пластиковая монстера.
―Во-первых, вы не предложили леди чаю, а во-вторых, я не посещаю салонов. Настоящая леди способна сама нанести правильный макияж, ― женщина холодно улыбнулась своими губами цвета октябрьской революции. ― Я хочу позволить вам нанять меня на должность кондуктора.
― Кондуктора? ― оживился вдруг начальник, который минуту назад хотел выставить странную посетительницу с наименьшими потерями для своей психики.
― Oui, ― хрюкнула женщина, и перо на шляпе забавно колыхнулось. (продолжение в статье)
